Мой любимый Эмиль с кучей принципов и тараканов… Где ты теперь? Как ты там, любимый? Все ли у тебя хорошо, и если правду говорят, что душа не умирает, может быть, ты видишь меня? Смотришь, как твоя пьяная жена давится слезами в туалете, подыхая от тоски по тебе. Через много лет, когда я умру, верю, мы встретимся, ну а пока могу молиться, ждать и страдать…
Теперь понимаю, из чего берется пустота. Откуда она начинается.
— За что? — навернулись слезы и медленно растеклись, размывая тушь. — Почему это случилось со мной?!
Этот вопрос жрет который год, превращает в сжатую пружину: почему именно я?!
— Почему? — проорала я, схватила корзину с мусором и швырнула в зеркало.
По моему отражению пошли трещины. Я выглядела как фурия: растрепанная, в черном платье, очень бледная, с красным ртом. Мусор разлетелся по кафелю, а ведро с грохотом упало на пол. Желудок болезненно сжался, то ли от истерики, то ли выпивки слишком много. Я бросилась руками на край раковины, болезненный спазм согнул пополам и, наконец, меня стошнило.
Позади раздался шорох двери.
— Дина, — Андрей подхватил меня за плечи и отвел волосы назад. — Тебе плохо?
Иди отсюда… К своей девчонке. Я что-то пробормотала, зажмурилась: меня сильно качало.
— Иди сюда, — он набрал в горсть воды, сложив лодочкой, умыл. Макияж и так было не спасти, теперь все размазано. Андрей прижал к себе мою голову, и я упала в его объятья, задыхаясь от рыданий. Как же отвратительно я себя чувствовала: растоптанной, больной и гадкой.
— Мне плохо, — прохрипела я. — Плохо, Андрей.
— Знаю… Всё образуется, — он гладил худую спину, а когда вздрагивала, целовал темя. — Меня так же штормило, когда Оксанка умерла. Я столько глупостей наделал…
Андрей убрал волосы, прилипшие к заплаканному лицу, оторвал бумажное полотенце, и принялся промокать раскисшую косметику. Вблизи он казался безумно красивым. Несмотря на дефекты, покалеченный рот и взгляд убийцы. Он меня не осуждал. Когда-то его разъедала та же чернота, что и меня сейчас.
Он не скажет: «так не бывает» или «забудь и живи».
— В жизни нет вопроса «за что», Дина, — прошептал Андрей, крепко обняв меня обеими руками. — Значит, такая судьба выпала. Всё пройдет, когда ты смиришься.
Я затихла в его руках. Из-за двери доносился возмущенный голос — его девушку не пропустили. От меня сильно несло алкоголем, но Андрей жалел меня и этим забирал часть боли.
— Ласточка моя… — губы нежно задели ухо. — Бедная девочка… Успокаивайся.
