— Ты хороший человек, — сказала я и Андрей усмехнулся. — Не смейся, это правда.
— Этим скажи, — кивнул он на надзирателей.
— Прощайтесь, — прозвучало в комнате.
Краткосрочное свидание длится несколько часов, но Эмиль дал меньше. Я думала, этого будет мало, но здесь время идет иначе. Оно тянется, как смола, превращая минуты в пытку.
К заключенному нельзя прикасаться. Я прислонилась к решетке и улыбнулась. На прощание Андрей глубоко вдохнул воздух рядом с моей шеей. До щекотки, до мурашек ощущение. У него были холодные губы, но горячий шепот:
— Как сладко ты пахнешь, ласточка… Свободой, любовью.
Да, сладко: духами и гелем для душа, кожей перчаток. Северным ветром. За полярным кругом такие птицы, как я — редкость. Как одинокий волк Андрей прижался к решетке. Голодно дышал мной, в нем появилась прежняя бездна — затягивающая, черная, страшная и пустая, в которой все исчезает. Разгрызающая, разрывающая. Я только сейчас поняла, как она называется — голодное одиночество, которое он пытался наполнить воспоминаниями, ощущениями, моим запахом.
— Я тебя не забуду. Как колени тебе мыл… Как ты стонала… Как боялась меня. Об одном жалею, что сглупил, не забрал тебя, пока ты его не полюбила… Напиши, когда родишь. Я хочу знать.
Инспекторы слышали каждое слово. Все самое личное наизнанку перед всеми. Самое интимное. Ну и пускай.
— Напишу. Обязательно.
Андрей взял меня за пальцы через решетку. Он вспоминал: нашу встречу, дружбу, роман. Ошибки, которые совершил. Мою беззащитную нежность, которая его привлекла.
Когда-то следил за нашим домом и увидел, как я убегаю из дома с отпечатком ладони на щеке. Мечтал обо мне, кусал себе руки… Не знаю, со всеми он таким был или только с теми, кого любил. Со мной. С Оксаной Бестужевой. Мы были похожи с его первой любовью.
— Живи хорошо, — попросил он.
Он знал, что я больше не приеду. Да, ему тяжело… Но это лучше, чем смерть на мосту.
— Я рада, что ты жив, — прошептала я, борясь с болью в горле. — Спасибо тебе за все.
Мне уже открыли дверь. Я оглянулась на пороге и пошла прочь по коридору… Уже завтра я буду дома, погружусь в спасительные мысли о хлопотах и забуду давящую тяжесть на сердце. На улице я глубоко вздохнула и вытерла слезы прощания. За воротами меня ждала машина.
— Все удачно прошло? — улыбнулся Алексей Юрьевич с переднего сиденья.
— Купите ему сигарет, — попросила я. — И следите, чтобы хватало.
Я поспешила набрать номер Эмиля, но пока шли гудки, передумала.
