— В резиденцию, это жена Каца! Быстрее, в шефа стреляли!
Вдвоем они попытались запихнуть меня на заднее сиденье. Каблук беспомощно чиркнул по асфальту, я уперлась руками в сиденье. Вдалеке уже завывали сирены.
— Нет, нет, прошу! — завизжала я, поворачиваясь к нему. — Я заплачу вам! Давайте договоримся…"
"Я не успела закончить — охранник мне врезал. И не ладонью — кулаком. В скуле вспыхнула боль, перед глазами потемнело, задыхаясь и кашляя, я спиной рухнула на сиденье.
— Помогите… — попыталась я прохрипеть.
Наклонившись, охранник взял мои ноги под колени, убирая в салон, и протолкнул меня дальше по сиденью.
Я пыталась прийти в себя. Заставляла сознание прорваться через мутную пелену, чтобы тьма перед глазами рассеялась. С огромным трудом, покачиваясь, села на сиденье, исподлобья, как дикая кошка, глядя сквозь лобовое стекло. В зеркале заднего вида мелькнули помутневшие глаза. На скуле царапина — от обручального кольца охранника. Прическа растрепана, из нее выбились волосы. Меня качало, словно я была не в машине, а в пришвартованной лодке.
Руки, которыми я упиралась в сиденье, дрожали, и я расставила их шире, чтобы не упасть.
Водитель сел за руль и вставил ключ в замок зажигания. Охранник остался снаружи. Я застонала — говорить не могу, вместо слов выходил слабый сип.
Из темноты появился Андрей. Он быстро бежал, на плече — винтовка. Я с трудом повернула голову, борясь с головокружением, и увидела, как с размаху он бьет прикладом в лицо охраннику и ногой валит на землю.
— Из машины, — выдохнул он и прицелился в окно.
Водитель не успел завести. Взвесив за и против, он, растопырив руки, приоткрыл дверцу и выбрался наружу.
Он упал за руль.
— Андрей…
Он обернулся, но смотрел поверх — через заднее стекло, и так резко выжал газ, что машина задним ходом вылетела из переулка, визжа резиной, прежде чем развернуться на полном ходу. Маневр свалил меня на сиденье и больше я не вставала. Голова кружилась, лицо болело после удара.
Андрей видел меня в оптический прицел… Вместо того, чтобы следовать плану, побежал за мной, когда увидел, что меня уводят.
Огромный риск. Он раскрыл себя, и теперь полиция и люди Бессонова повиснут у нас на хвосте.
— Ты его убил? — выдавила я, и прижалась ноющей скулой к прохладному сиденью, стараясь не слышать, как к нам приближаются сирены, и закрыла глаза.
Наверное, я слишком тихо спросила.
Андрей молча жал газ. «Винторез» он швырнул на переднее сиденье, но теперь сбросил на пол.
