Для меня мамочка всегда была далекой богиней с ледяной горы, которая исчезала и появлялась, когда ей вздумается, и обращалась со мной, как в голову взбредет."
"Наверное, ненависти не возникло по той простой причине, что там, куда я попадала, было ужасно интересно. Мать говорила «Ты поживешь у Холденов», и через пять минут уже подкатывала машина. И каждый раз, без исключений, в семье, куда меня пристраивали, царил полный беспредел. Мужья, избивающие жен, инцест, масса случаев супружеской неверности и дети, с которыми плохо обращаются или вовсе не замечают.
Патнем – городок маленький, но творилось в нем все, что только можно вообразить.
Когда я не отсиживала в школе, то работала на приютившую меня семью и, как могла, выправляла ситуацию. Когда муж поднимал руку на жену, я заставляла эту руку буквально гореть огнем. Что-то вроде выработки условного рефлекса, как у собак Павлова. Через какое-то время отец семейства переставал колотить кого бы то ни было. Я заставляла родителей верить, что у них замечательные дети, и тех переставали наказывать.
Потихоньку я изменила внутрисемейные отношения в нескольких домах Патнема. Однако всегда предусмотрительно внушала подопытным, что на них повлияло что-то или кто-то другой, чтобы меня не заподозрили. Частенько переводила стрелки на мудрого пастора. А иногда подбрасывала книгу на животрепещущую тему. «Эта книга перевернула мою жизнь», – говорили переменившиеся.
Потом меня опять возвращали матери, и какое-то время я жила с ней до отсылки в новую семью.
За все годы в Патнеме я лишь однажды попробовала на Джерлен Искреннее Убеждение. До сих пор живо помню тот случай, хотя тогда мне было всего пять или около того. Мама велела идти в дом прямо посреди игры. Я послушно поплелась, поглядывая, как она сидит за столом и читает журнал. Тогда-то я и попыталась мысленно убедить ее отпустить меня на улицу. Мать оторвалась от журнала, впилась в меня взглядом и влепила мне пощечину. Ничего не сказала, ни до, ни после. Никаких объяснений, просто – бац! Она ударила меня в первый и единственный раз, и после я больше ни разу не давала ей повода меня бить.
С тех пор я безропотно повиновалась родительским командам. И больше никогда не пыталась манипулировать сознанием своей матери.
Когда Линк провел за рулем уже несколько часов, я будто невзначай спросила о Джерлен. Провести профессионального притворщика не удалось. Он устремил на меня такой понимающий взгляд, что я покраснела до корней волос.
