Пришлось пихнуть его в бок, и Эймс застонал и скрючился, словно от острой боли.
– Ну ладно, – сдалась я. – Мне действительно любопытно. Расскажи-ка, что из себя представляет Джерлен?
– Хочешь, чтобы я рассказал тебе о твоей собственной матери?
– Как будто о своей ты знаешь абсолютно все. Ха! Да ты наверняка хотел бы узнать, что о ней думают коллеги, что она сама думает о тебе и...
– С чего ты решила, что не умеешь читать чужие мысли?
Я пожала плечами.
– Я не читаю мыслей, но могу уловить чувства. Ты часто думаешь о родителях.
Складывается впечатление, будто ты одновременно и бунтуешь против них, и хочешь, чтобы они тобой гордились.
– А сама-то? Каково это – иметь матерью одну из самых красивых и сексуальных женщин в мире?
Теперь Линк разыгрывал из себя психотерапевта и изучающе свысока меня разглядывал. Хотелось ответить в том же стиле, но вырвавшиеся слова удивили меня саму:
– Вы с ней спали?
– Не-а, – весело отозвался актер. – Надеялся, подкатывал, но звезда не пожелала.
Я отвернулась к окну, чтобы скрыть улыбку, по-глупому радуясь, что они не занимались сексом.
– Дарси, – проговорил Линк без всякого намека на юмор. – Я читал ту книгу о тебе, но в ней концы с концами не сходятся. В жизни ты ни капельки не похожа на глупенькую деревенскую девчонку. И там никакого упоминания про твои... ну, таланты, ни словечка. Если верить автору, ты по дурости устроила заварушку, и все остальные рисковали жизнью чтобы тебя спасти.
Я промолчала. А что тут скажешь? Мало помалу я склонялась к мнению, что Линк – мой друг, но пока не была готова полностью довериться ему.
А кроме того, узнай он всю правду, то, скорей всего, тотчас же остановится и выпихнет меня из машины.
– Нам туда, – показала я. Линк вздохнул с ощутимым разочарованием, но сейчас не время рассказывать, что же произошло в пещере ведьм.
Похоже, Восточная Месопотамия когда-то процветала. Но давно. Здания в центре крохотного городка были возведены на совесть и пестрели орнаментами, бывшими на пике моды в начале двадцатого века.
Однако с тех пор эти строения разве что латали на скорую руку, лишь бы те не развалились. Половина зданий стояла в запустении, дома обитаемые выглядели ничуть не лучше заброшенных. Медленно проезжая по городу, мы не заметили не одного белокожего лица.
Я взглянула на Линка, чтобы понять, что он чувствует. И без прикосновений очевидно – жалость. Сам-то Линк заработал кучу денег, в то время как местные жители – возможно, его родственники – прозябали в глубокой нищете.
