А теперь, когда рядом мышка, последствия месячного отсутствия секса ощущаются намного острее, и держать себя в руках, чтобы не наброситься на малышку, становится все сложнее. Потому приходится справляться подручными средствами. И средства эти разрядку, конечно, приносят, а вот удовлетворения никакого.
Из душа выхожу как раз к приезду курьера. Забираю еду и иду на кухню.
Мышка, как и ожидалось, молча сидит за столом, вцепившись руками в кружку, и устремив взгляд на ее содержимое. Не стесняясь, осматриваю мышку, подхожу ближе, ставлю на стол контейнеры с едой.
И, кажется, Еся меня только сейчас замечает, дергается, поднимает испуганный взгляд.
— Ты чего?
— Ничего, — качает головой, — не заметила, как ты вошел.
— Есь, — беру ее руку в свои, мягко провожу пальцами по тыльной стороне ладони, — прекрати меня бояться, я ничего тебе не сделаю.
Мышка не выдерживает мой взгляд, опускает голову, снова смотрит в одну точку.
— Ты меня поняла?
Кивает в ответ, не решаясь на меня посмотреть, и отдергивает руку.
Ну и чего мне с ней делать?
Она же выглядит так, словно я ее не в квартиру свою привел, а на эшафот.
— Тебе надо поесть, — перевожу тему, достаю контейнеры из пакетов и ставлю один перед Есей. — У тебя там чай? — киваю на кружку.
— Нет, — тихо, едва слышно, — вода.
Вздыхаю, едва сдерживаясь, чтобы в очередной раз не сорваться. Открываю один из контейнеров, пододвигаю ближе к мышке.
— Ешь давай, — приказываю практически и иду заваривать чай.
— Марк, — мышка окликает меня спустя несколько секунд.
— Что? — отвечаю, не оборачиваясь, стараясь успокоиться.
Характер у меня всегда взрывной был, дурной даже, а с рядом с ней я вообще в какого-то придурка неадекватного превращаюсь.
— Ты говорил про работу.
— И?
— Я бы хотела начать.
— Начнешь.
— С сегодняшнего дня.
Отложив чайник с горячей водой, разворачиваюсь резко, взглядом встречаюсь с мышкой. Она смотрит на меня воинственно, дерзко даже, и когда успела смелости наесться? Маленькая такая, храбриться пытается.
И нахрена ей сдалась эта работа? Я же нормальный вариант предложил, живи себе на здоровье, а нет, мы гордые, мы все сами.
Усмехаюсь собственным мыслям, качаю головой и снова принимаюсь за чай.
— Ты болеешь, — констатирую, ставя перед Есей кружку.
— Мне уже лучше.
— Нет.
— Что нет.
— Сегодня ты работать не будешь, — отрезаю грубо и сажусь напротив мышки. — ешь, блины остынут, они с мясом.
— Тогда я, пожалуй, пойду.
И она реально встает.
