Вообще, я изначально не собирался Есю трудоустраивать. Незачем. И везти ее сюда согласился только с одной единственной целью, чтобы от затеи этой она сама отказалась. И мне это, конечно, аукнется, но я просто обязан увидеть реакцию мышки, когда она поймет, с чем ей работать придется. Поймет и откажется.
Она, конечно, ничего не подозревает, и когда я у магазина своего паркуюсь, только молча выходит из машины и с любопытством осматривается.
Район здесь тихий, жилые дома вокруг, да несколько небольших магазинов со всякой всячиной, пестрящие яркими вывесками.
В общем-то место неплохое, а за счет расположения, еще и прибыльное.
— Пойдем, — привлекаю внимание Еси и киваю в сторону своего магазина. Пацаны наверняка уже обедать укатили, оно и к лучшему, потому что мне, блядь, даже представлять не хочется, что три здоровых лба на мою мышку таращиться будут и слюни пускать. Я же прибью их нахрен.
Отпираю дверь своим ключом, и жестом приглашаю мышку войти.
— Ты же говорил про склад, — растеряно произносит мышка.
— Говорил, — подтверждаю, — пойдем, — беру ее за руку и иду к двери, ведущей в складские помещения.
Я вообще удачно это здание арендовал, все в одном месте. Правда, странно, конечно, в одном месте компы с игрушками для взрослых хранить, но пока так.
Пацаны каждый день безостановочно ржут, а я до сих пор понять не могу, какого хрена вообще у меня на складе резиновые члены делают и как я во все это вляпался. Говорила мне Дарька, что алкоголь до добра не доводит, предупреждала ведь. Понял я это, правда, слишком поздно, когда мой склад уже был заполнен коробками с вибраторами и плетками.
С пацанами мы потом, конечно, поржали знатно, сначала вернуть все это добро хотели, а потом мне в голову пришла шальная мысль. В общем, теперь у меня еще и секс-шоп имеется, семья до сих пор в шоке, но вслух ничего не говорят, только за спиной тихо ржут.
Я, конечно, сначала стремался, а потом как-то дело пошло, и оказалось, что резиновые члены продаются лучше, чем игровое железо.
— Ты чего побледнела? — смотрю на мышку, улыбаюсь.
Она уже не в восторге, потому что вокруг опять никого, только склад с горой коробок, а рядом я. И ее этот факт, конечно, напрягает, потому что она явно не ожидала, что опять наедине со мной останется.
— А здесь больше никто не работает? — интересуется осторожно.
— Почему? Пацаны работают, жрать пошли, видимо.
После моих слов мышка становится еще бледнее, чем прежде. И вот эта реакция мне ни хрена не нравится, от слова совсем.
