Ничего не говорю, а что, в общем-то, говорить. Да и вообще, какой смысл продолжать эту тему. Если и соврал он, то все равно не признается, а если правду сказал, то и вовсе нечего обсуждать.
Беру из рук Марка телефон, снимаю блокировку и тут же захожу в чат. И стоит мне только открыть нужное окно, как на меня накатывают жгучее разочарование и щемящая тоска, потому что новых сообщений от Ежика нет, и почему-то становится очень грустно. Он всегда, абсолютно всегда пишет. А сейчас несколько часов — и ничего.
Я понимаю, конечно, что глупости все это, и что у него наверняка дела, реальная жизнь в конце концов, но все равно расстраиваюсь и чувствую себя до ужаса жалкой. Привязалась к человеку, которого не видела никогда, и не увижу. Просто привыкла, что каждый раз, открывая чат, я вижу уведомление о входящем сообщении. Вздыхаю, откладываю телефон в сторону. Обнимаю себя руками, словно стремясь спрятаться от холода."
"— Что, не пишет? — насмешливый, даже язвительный тон Марка меня действительно задевает.
Зачем он так?
Видит же, все сам прекрасно видит.
Поджимаю губы, кусаю их, уговаривая себя не реагировать на очередную провокацию со стороны этого странного человека. Смотрю на него, внезапно вспомнив, как посадив меня на стиральную машинку, нагло вклинившись меж моих ног, он просил не бояться и обещал не обижать. И как потом на руках нес меня в комнату, я тоже вспоминаю, и тут же вспыхиваю от стыда. Как я только позволила?
— А говорил не обидишь, — произношу шепотом, откидываю в сторону одеяло, намереваясь встать.
— Куда ты собралась? — и снова здравствуй грубый Марк.
Может, в нем действительно уживаются две личности?
Не отвечаю, я и сама не знаю, зачем предприняла попытку встать. Прислушиваюсь к своим ощущениям, голова ватная совершенно, и даже кружится немного. Может и не такая уж это и хорошая идея — вставать с постели? Но необоснованное раздражение со стороны парня давит тяжелым грузом, настолько, что кажется даже дышать труднее становится.
Просто хочется спрятаться, хоть ненадолго. Да, я трусиха, предпочитающая зарыться в собственную норку и не показывать носа.
— Пить хочу, — ничего умнее мне в голову не приходит.
— Лежи, не вставай, — и вроде тон его смягчается, а все равно слова звучат, как приказ. — Я сейчас включу свет, тебе надо поесть.
Прежде, чем я успеваю обдумать его слова, Марк встает с постели и направляется к выключателю, установленному на стене у самой двери.
