Справиться с тремя охранниками не составит труда. Мне бы не хотелось впутывать кого-то в это.
Сборы не заняли у меня много времени, потому что я ранее много часов потратил на обдумывание того, как буду добиваться правды. Уверен, Новиков-старший удивится тому, насколько моя фантазия может разгуляться.
Стоя в гараже, я оглядел автопарк, который имел. Все машины были приметными. Я должен был выбрать ту, которая не привлекла к себе особого внимания. Мой взгляд упал на старенький бумер, который я купил еще подростком.
Да, я ездил на нем без прав в то время, потому что меня защищала отцовская фамилия.
Однажды Рома, сев за руль этого автомобиля, не справился со сцеплением и въехал в угол гаража, разбив фару и бампер. Брат так и не успел заработать денег, чтобы исправить свой косяк, поэтому я попросил своих людей отогнать ее вместе с Геликом в ремонт. Сделать бумер не составило большого труда, поэтому он стоял здесь, ожидал, чтобы им, наконец, воспользовались.
Открыв багажник, я сбросил в него все дерьмо, которое заранее подготовил.
Сев за руль, меня посетило дежавю:
– Отец, отец, у меня для тебя сюрприз, – кричал я, заходя в дом.
Рома появился из ниоткуда и врезался в мои ноги, когда я повернул за угол, направляясь в сторону отцовского кабинета. Брат ударился головой в металлическую бляху на ремне и тут же с криком отскочит от меня, упав на пол.
– Блин, Ром. Сколько раз тебе говорили, что в доме бегать нельзя, – сказал я, падая на колени рядом с ним. – Если ты разобьешь что-то, папа сильно рассердится.
Я взял его за запястье и отодвинул руку от детского личика. Черт. Над бровью появился порез, и струйка крови стала медленно стекать вниз.
Рома взглянул на свою ладонь и закричал от испуга.
– Что тут у вас происходит? – взревел отец, выбегая из своего кабинета.
Я взял брата на руки и подошел ближе, чтобы объяснить ситуацию.
– Мне плевать на всё это. Отведи его к Галине. У меня совещание. Если я еще раз услышу шум, высеку обоих, – продолжал кричать он.
Рома уткнулся мне в изгиб шеи и тихо всхлипывал.
Теперь уже не от раны, а от того, как отец повышал на нас голос. Он всегда был ранимым и плакал всякий раз, когда чувствовал себя незащищенным."
"Я прижал его крепче к себе и понес на кухню. Галина Анатольевна стряпала что-то возле плиты. Заметив нас, она бросила все.
– Ох, мой мальчик, – воскликнула она, забирая брата из моих рук. – Дай посмотрю.
Женщина усадила ребенка на барный стул и повернула его лицо ближе к свету.
