Несмотря на все неприятности, он любил такие собрания и видел в них главное преимущество маленького провинциального городка, где все хорошо знают друг друга и готовы поделиться любой новостью. Людвиг всегда высоко ценил эту атмосферу добрососедства и открытости, считал, что она помогает людям поддерживать хорошие отношения и в тех случаях, когда между ними возникают трудности или недоразумения. Именно поэтому он не хотел уезжать из городка, даже после смерти жены. В таком небольшом городке человек не затеряется, не пропадёт и ни в коем случае не почувствует себя лишним.
Здесь у каждого есть своё место и свой круг общения, чего не скажешь, например, о Лос-Анджелесе, где сотни стариков умирают в полном одиночестве, брошенные не только друзьями, но и родными. Его дочь часто звонит ему и упрашивает, чтобы он бросил всё и переехал куда-нибудь поближе к ней, но Людвиг так и не решился на этот шаг. Нет, он не сделает этого даже в том случае, если закроет свою газету и уйдёт на пенсию. Людвиг уже давно решил, что ни при каких условиях не расстанется с Медсин-Криком и здесь закончит свои дни, после чего его похоронят на местном кладбище рядом с женой.
Людвиг посмотрел на часы. Что заставило его думать о таких печальных вещах? У него ещё так много работы. Сейчас самое время отправиться домой и засесть за очередную статью. Ещё раз осмотрев собравшихся, Людвиг бросил последний взгляд на заумного профессора, которого уже никто не слушал, и неторопливо направился к выходу. Вечернее солнце освещало пожухлую траву на газоне возле церкви, а в воздухе веяло приятной прохладой.
Правда, было ещё жарко, но это уже не могло испортить настроения Людвигу. Слава Богу, все нападки на него отбили всегда верная и преданная Мэйзи и этот странный Пендергаст. Впрочем, Людвиг и сам знал, что всё так и будет. Как говорится, шоу должно продолжаться, несмотря ни на что. Город живёт своей жизнью, и никакие столичные профессора с их занудными лекциями не изменят её. Как бы там ни было, а тридцать третий благотворительный ужин с традиционной жареной индейкой удался на славу.
Людвиг стоял на крыльце церкви и жадно вдыхал свежий воздух. И вдруг он замер от неожиданности. В ту же минуту его окружила толпа, хлынувшая на крыльцо из настежь открытых дверей. Люди оторопело смотрели куда-то вдаль, шептались, переходили от одного к другому, устремив глаза на горизонт. Даже профессор Чонси затих на какое-то мгновение, уставившись туда же, куда и другие.
