— Остановка сердца! — закричал доктор. — Пропал пульс! Скорее тележку!
В палату ворвались несколько человек одновременно: санитары, медсестры и охранники. Пендергаст встал и поправил полы пиджака. Его обычно бледное лицо стало багрово-красным, хотя внешне он хранил полное спокойствие. В следующее мгновение его и шерифа выпроводили в коридор.
Они ждали в коридоре минут пятнадцать, пока в палате возились врачи, а вокруг сновали люди в белых халатах. Вдруг наступила мёртвая тишина. Все аппараты умолкли, врачи стали медленно выходить из палаты, понурив головы.
Последним вышел лечащий врач. Он двигался медленно, почти бесшумно, и молча подошёл к ним.
— Вы убили его, — тихо сказал он усталым и почти безразличным голосом.
Пендергаст положил руку ему на плечо.
— Мы просто делали своё дело, как и вы. Думаю, всё было предрешено, он не имел ни одного шанса. Вы сделали всё, что могли, и даже больше. Когда он схватил меня за пиджак, я сразу понял, доктор, что это предсмертные судороги.
Он всё равно не отпустил бы меня, пока не сказал того, что хотел. Он должен был сказать это и спокойно умереть.
Доктор задумчиво кивнул:
— Да, вероятно, вы правы.
— Я должен задать вам один вопрос, — сказал Пендергаст. — Как он умирал? Как вёл себя в последнюю минуту?
— У него был обширный инфаркт миокарда после продолжительного периода мерцательной аритмии. Нам не удалось стабилизировать деятельность сердца. Никогда ещё я не видел человека с таким обширным инфарктом.
Это был просто какой-то взрыв.
— А как по-вашему, от чего у него началась мерцательная аритмия?
Доктор покачал головой.
— Это началось именно тогда, когда он увидел нечто такое, что потрясло его до основания. Его многочисленные раны были не смертельными, от таких не умирают. У него был острый психологический шок, что-то вроде панического страха.
— Означает ли это, что он умер от разрыва сердца, то есть от страха, попросту говоря?
Доктор посмотрел на санитаров, которые вывозили из палаты тележку с покойным, покрытым простыней.
— Конечно, это звучит несколько мелодраматически, но можно сказать и так.
Глава 27"
"Несколько часов спустя в двух тысячах миль на восток вечернее солнце окрасило реку Гудзон в бронзовый цвет. Под густой тенью моста Джорджа Вашингтона вверх по реке медленно проплывала огромная баржа, а чуть южнее на горизонте маячили силуэты двух морских судов, направлявшихся в бухту южной части Нью-Йорка.
