— Угощайтесь, Кирилл Алексеевич, — осмелившись, Вика подвинула в сторону Григорьева контейнер с пирогами. — Сегодня по моему дедушке память. Мы с мамой напекли, с рыбой и с мясом.
Сказав положенные случаю слова, Кирилл Алексеевич взял кусок пирога. Потом ещё один, а потом ещё."
"— Спасибо, очень вкусно. Моя тётя такие же пекла. Меня тётя вырастила, она одна жила, бездетная была. Заболела, к сожалению, когда мне было семнадцать. Я как раз школу только-только закончил, и тёти не стало. Тогда и решил идти в медицинский.
— А родители? С ними что-то случилось?
— Отчего же, — усмехнулся Кирилл. — С ними всё прекрасно. Просто они развелись, когда мне было семь лет, и я оказался никому не нужен. Каждый из них построил новую семью. Хотя деньги для меня тёте отправляли исправно, тут грех жаловаться. Отец на Севере живёт, а мама — в Челябинской области.
— Так вы совсем один сейчас? Или…женаты? — Вика сама удивилась собственной смелости.
Кирилл Алексеевич вдруг рассмеялся.
— Нет, не женат. И не планирую пока. Хомут на шею всегда успею надеть, а мне пока всего двадцать пять лет.
— Как это ""хомут""? Почему вы так говорите? — возмутилась Вика.
Ну очень не понравилось ей то, что он сказал. Ведь сам он был лишён настоящей семьи, так почему рассуждает настолько цинично и не стремится всё исправить? Восстановить справедливость? Дать своим детям то, чего был лишён сам?
— А что ты так взбеленилась, Виктория Андреевна? — Григорьев сверкнул чёрными глазами.
Вика, решив не сдерживаться, высказала ему все свои мысли.
У неё всегда было обострённое чувство справедливости, и эта особенность часто подводила девушку под монастырь.
Григорьев захохотал и долго не мог успокоиться.
— А что смешного я сказала, Кирилл Алексеевич? — надменно спросила Вика.
— По-твоему, каждый человек должен умиляться, наплодив потомства? Просыпаясь по ночам от детского плача и меняя подгузники? А потом, когда родители надоедят друг другу и разбегутся, ребёнок останется не у дел?
— Не у всех так, Кирилл Алексеевич! Далеко не у всех! Да, у вас был очень печальный опыт, но вы явно утрируете! Нельзя так грубо обобщать.
— Ты сейчас меня будешь жизни учить, пигалица, которая только вчера выпустила из рук мамину юбку? — вспылил Кирилл.
— Да идите вы!… Вы…вы… — так и не собравшись с ответом, Вика резко встала, топнула ногой и выскочила в коридор, закрыв двери ординаторской.
Остаток ночи она провела в одной из палат, и с тех пор игнорировала Григорьева, стараясь свести общение с ним к минимуму.
