Сначала он проходил в Столбово интернатуру (которая тогда ещё существовала), а потом остался работать уже в качестве хирурга, поскольку администрация села предоставила ему хорошее жильё.
Если Григорьев был не в духе (что случалось крайне редко), персонал старательно прикидывался ветошью и искал пятый угол, пока буря не пронесётся мимо. В остальное время Кириллу Алексеевичу просто никто не перечил, и всё, что было сделано, было сделано ещё вчера. Он умел посмотреть так, что у Вики начинали натуральным образом дрожать поджилки, и отнюдь не от восторга.
При этом с пациентами Григорьев вёл себя всегда максимально корректно, безукоризненно вежливо и по-доброму. До сих пор на Кирилла Алексеевича не поступило ни одной жалобы от пациентов, а это большая редкость даже по тем временам. Что-что, а жаловаться у нас любят и умеют, и далеко не всегда по справедливости, по делу.
Жил Кирилл Алексеевич один, занимая половину благоустроенного коттеджа. Если с кем-то из местных женщин и вступал в отношения, то умел это скрывать просто на ура.
За два года, проведённые в Столбово, Григорьев ни разу не был замечен в связи с кем-либо.
Слухи и гипотезы ходили разные, ведь присутствие рядом красивого одинокого мужчины всегда порождает массу измышлений. Кто-то уверял, что в областном центре, из которого приехал Кирилл, у него осталась невеста, а то и жена. Кто-то выдвигал гораздо более смелые и нескромные версии.
Как бы то ни было, Григорьев смотрел на всех сотрудниц больницы либо только с профессиональным интересом, либо не смотрел вовсе.
Однако жизнь — это постоянные сюрпризы, хоть и не всегда приятные. Однажды поздней осенью, в середине ноября, на операционном столе скончался пожилой пациент. Мужчину доставили по скорой из отдалённой деревни. Банальный аппендицит был запущен настолько, что медики ничего не успели сделать.
Конечно, никто даже не думал винить Григорьева, который дежурил в этот злополучный день и вёл операцию. Однако, наверно, нет ни одного настоящего врача, который не винил бы себя в подобной ситуации сам.
Вика вышла на дежурство в ночь, но была уже наслышана о произошедшем. Кирилл Алексеевич тоже дежурил в ночь. Было около полуночи, когда они пили поздний чай в ординаторской.
Почему-то сегодня Вика совсем не боялась Григорьева. Вид у него был растерянный и печальный, хотя Кирилл Алексеевич не сказал ни слова жалоб. Молча пил пустой чай и думал, казалось, о чём-то очень далёком.
