И на всех своих рубахах завязки отмахивал ножом, чтобы не мешались. Так и ходил.
Майрико остановившимся взглядом смотрела на черную рубаху, на обтертый ворот.
Тесемок не было.
Целительница мягко сложила одежу, прикрыв ее сверху скатертью. Опустила крышку сундука и окаменела, глядя в пол на чисто скобленые доски. В голове воцарилась пустота.
Оцепенение спало, лишь когда хлопнула дверь избы.
— Ну, вот и все, через пол-оборота можно идти, — сказала с порога Дарина.
Гостья поднялась:
— Я пока одежу прополощу.
Хозяйка кивнула:
— А придешь, я уже постелю, отдыхать ляжешь.
Вот холстину только возьми, а то там несвежие у меня.
И она полезла в тот самый сундук, в котором только что шарила ее постоялица. Достала чистую холстину, протянула женщине и улыбнулась.
Майрико поблагодарила. Она ничего не чувствовала. Глухое равнодушие поселилось в душе. Ничего не хотелось.
31
В бане целительница разделась, забралась на холодный полок, сжалась там, привалившись к смолистой стене, и замерла. Никогда в жизни ей еще так сильно не хотелось разрыдаться.
Но приходилось молчать и смотреть на судорожно сцепленные, побелевшие пальцы. Если сейчас заплакать, то уже будет не остановиться, и придется вернуться в избу с опухшим лицом. Нельзя.
Поэтому лекарка сидела, глядя перед собой, и повторяла, как заклинание одно и то же слово: ""Нет, нет, нет, нет, нет…"" Ничего другого на ум не приходило. Ненавидела ли она Дарину? Нет. Злилась ли на Клесха? Нет. Верила ли в его верность? Нет. Может ли надеяться, что все станет, как прежде? Нет.
Нет, нет, нет, нет.
Поэтому она снова и снова повторяла это ""нет"", которое вдруг стало казаться исполненным смысла.
Нет, нет, нет, нет.
Почему? Почему так глупо все в ее жизни? Она никогда не считала себя наивной дурочкой. Знала, что у Клесха были другие женщины. Вот только прежде ее это не ранило. Он проводил в дороге большую часть жизни. Как тут упрекнешь? Да и с чего бы ему хранить верность, если Майрико сама от него отказалась?
Но… прежде обережница точно знала свое место в жизни любимого мужчины, знала, что отличает ее от прочих.
Она была особенной.
К ней он возвращался раз за разом — к единственной, первой.
А теперь, кто она ему?
И страшное понимание накрыло с головой.
Ей нет места в его жизни. И никогда уже не будет. Потому что есть женщина, которая любит его так, как не сумела она. Да, они не ровня, да, они не похожи, но она дала ему то, чего никогда не даст Майрико. Дом, семью, детей, свою любовь.
