Если бы!
Фебр с двумя дружинниками из старших ехал в сторону Шарнавки. Накануне оттуда прилетела сорока с черной ниткой на лапке. Целителя и колдуна не просили, значит, на весь не нападали. Видать, кружила окрест Стая, которая распугала лесное зверье, а ночами заставляла беспокоиться скотину. Вот люди и попросили помощи.
Найти волколачье логово зимой проще, чем по чернотропу. К тому же у хищников должен был вот-вот начаться гон, и они держались стаями. Достаточно убить одного-двух, чтобы остальные снялись с места, ушли подальше от человеческого жилья, затаились.
Слабый ветерок бросил в лицо несколько снежинок. Внезапно испуганно фыркнула лошадь Трена. Замотала головой. Парень похлопал животное по шее:
— Тихо, тихо…
Но следом забеспокоился жеребец Влета, загарцевал, подрагивая боками.
Фебр бросил через плечо:
— Тетивы взденьте.
Влет, не задавая вопросов, дернулся к налучи.
Это было последнее, что увидел обережник, потому что перед глазами полыхнуло белым, а потом все исчезло.
Он не понял, сколько был без сознания.
Видимо, всего несколько мгновений. Потому что сквозь гул и боль услышал крики, конское ржание и рванулся из рыхлого снега на звук. Чья-то Сила вдавила обратно, мешала подняться, душила. Но, несмотря на эту вязкую тяжесть, на боль и круговерть головокружения, ратоборец смог ударить."
"Яркая вспышка сорвалась с рук, в нескольких шагах поодаль взвыл и захрипел зверь. Фебр увидел, как с другой стороны над сугробами взмыла смазанная тень, схватился за рукоять ножа, превозмогая натиск чужого яростного Дара, и снова рванулся.
Саданул еще раз, уже не видя, куда, но чувствуя, что не ошибся… Кто-то зашелся криком. А ратоборец почти оглох и ослеп от стихийной Силы, которая бушевала вокруг.
— Брось нож, — приказали ему и для вящей убедительности наступили на руку.
Обережник зарычал, ринулся. Дар рвался из тела вместе со злобой и гневом. На миг перед глазами прояснилось — Фебр прозрел, увидел рядом с собой крепкого парня и ударил еще раз.
Успел заметить, что удар достиг цели — нападавший взвыл, скорчился в сполохах голубого сияния, а потом Фебра повалили обратно в снег.
Грудина затрещала, будто поверх уронили каменную глыбу, и последнее, что он увидел — летящая в лицо нога в грубом сапоге. Она принесла с собой хруст, боль и темноту.
93
Клёна спала в санях, заботливо укрытая овчиной. Гвор устроился рядом. Вместе было теплее. Сверху от непогоды их прятал кожаный покров. Ветер выл и швырялся снегом. Завтра они приедут в Цитадель.
