Волколак все-таки выдержал несколько мгновений тишины, чтобы не казалось, будто ради счастья отлеживать бока в их сыром подвале он готов согласиться на любую ложь, а потом заговорил:
— Серый очень силен. И Осененных своих растит на крови. Вы для них — еда. Но Стая у него теперь очень большая. И прятаться, а тем более охотиться, им сложно. Он собрался укрыть своих волков в Лебяжьих Переходах. Но он не уйдет из леса. И будет вылавливать вас по одному.
— Как?
Лют ухмыльнулся: охотники должны узнать, что могут поменяться местами с дичью:
— Как зверей.
Он знает, что вас не так уж много.
Его собеседник задумался.
— Я отпущу тебя. Поможешь схватить Серого — ступай на все четыре стороны. Даже ловить не стану. Если сам не вынудишь.
Оборотень пристально смотрел в глаза человеку, оценивая правдивость его слов. Вроде не врет. Хотя… кто его знает. Сейчас, может, и правду говорит, а чуть срок подойдет — передумает. Не верь Охотнику и слепому поводырю. Однако делать нечего. Поэтому Лют медленно кивнул.
Пусть думают, будто он поверил:
— Помогу.
— За что ж ты на него сердце держишь, а? — спросил мужчина.
Волколак ответил честно:
— За сестру. Мог бы сам — сам бы и убил. Но мне он не по зубам.
— А что с сестрой?
Пленник пожал плечами, мол, это не тайна:
— Она Осененная. Но какой из волчицы вожак? Стаю водил я. Она кормила. Мы не убивали просто так. А появился Серый — и Маре ничего не осталось, как идти под него. Он бы загрыз. Не любит тех, кто противится.
В глазах обережника промелькнуло понимание:
— Она стала его волчицей, верно?
Лют посмотрел исподлобья и угрюмо сказал:
— Не по своей воле.
Просто он сильнее.
— Ну, еще бы. Лесана, отведи его обратно. Завтра у нас будет долгий разговор, Лют. Подумай, что ты можешь предложить в обмен на свободу. И не надейся, что она обойдется тебе дешево.
Пленник поднялся со скамьи и усмехнулся:
— Свободу покупают кровью — ты об этом говоришь, Охотник?
Обережник кивнул:
— Зато спасешь свою Мару.
Волколак кивнул:
— Это хорошая сделка.
Все лучше, чем ходить в одной Стае с полоумным. Но и ты подумай, что можешь предложить мне, кроме свободы. Если хотите помощи, не ждите, что я буду сидеть на цепи в каземате.
Обережник смерил его тяжелым взглядом и сказал:
— Диво, что хромаешь ты только на одну ногу. С таким-то длинным языком.
92
Снег падал медленно и торжественно. Зимний лес — тихий и белый — казался зачарованным и неподвижным. Будто вся жизнь в нем остановилась, замерла до весны.
