От быстрого взгляда пленника не утаились ни широкий пояс с медными чешуйками, ни цвет одежи, ни изувеченное лицо.
— Ну так о чем ты хотел торговаться? — спросил мужчина.
Лют огляделся, заметил в углу скамью, прохромал к ней и уселся, нарочно повернувшись так, чтобы не было видно рдеющих в очаге углей.
— Я не хотел торговаться. Я хотел меняться. То, что расскажу — в обмен на свободу.
— Нет.
Вот так. Без долгих словоблудий. Просто ""нет"". Ничего: ты, чернец-удалец, просто не знаешь, что тебе собираются предложить.
А как узнаешь — согласишься, никуда не денешься.
— Почему? — будто бы удивился оборотень. — Тебе ведь нужен Серый. А я знаю, где он охотится, сколько волков у него в Стае, сколько Осененных.
— Нужен, — согласился обережник. — Но мне не нужен отпущенный на свободу Ходящий.
— Тогда какой мне смысл рассказывать? — искренне удивился пленник.
— Говорить не так больно, как молчать, — заметил его собеседник.
— А умирать не так тоскливо, как жить в вашем погребе, — усмехнулся оборотень.
— Ты тут вожак?
— Я.
— Ты странный вожак. Не хочешь спасать Стаю. Серого без меня вам в жизни не поймать. Он хитрый.
— Справимся. Ну? Ты все сказал?"
"— Почему ты не хочешь меня отпустить? От сотни таких, как я, беды меньше, чем от одного Серого, — вот этого Лют и вправду не мог понять. Чего они в него вцепились? Где Серый — и где он? Так нет же!..
— Не уверен. Да и зачем тебе нам помогать?
— Я хочу на волю, — искренне ответил волколак, — у меня там сестра.
И я не вам помогаю. Я себе помогаю и таким как я.
— И многим из вас Серый не по сердцу? — Осененный, кажется, впервые заинтересовался.
— Многим.
— Свобода, Лют, дорого стоит, — медленно сказал обережник: — Ты мне не просто все расскажешь. Ты меня на него выведешь. Ты и твоя сестра. В этом случае сговоримся.
— Отпустишь?
— Да.
Мысленно оборотень усмехнулся. Ну, еще бы… конечно, отпустят. И правда — зачем он им? Отпустят — и не поморщатся. Вот только сразу, как свободу дадут, по следу подлетков своих отправят; и до опушки-то добежать не успеешь…
Поэтому Лют спросил:
— А как знать, что не обманешь?
— Никак.
Пленник задумался. И вправду — никак. Но поимка Серого — дело небыстрое. Иной же раз передышки бывает достаточно, чтобы придумать, как быть дальше. Утро вечера мудренее, а седмица жизни в неволе лучше мгновенной смерти. Пока живешь — можешь бороться. Умрешь — будешь лежать и гнить.
