Молодшая тем временем все возилась в предбаннике, раздеваясь да расплетая косу. Вот скрипнули мокрые половицы под легкими шагами, и сзади раздалось громкое: ""Ой!""
Стояна вошла в баню и теперь с неприкрытым ужасом смотрела на спину сестры.
— Чего ты? — обернулась та.
Девушка подошла и кончиками подрагивающих пальцев нерешительно коснулась уродливого шрама на спине старшей. Будто выгрызли из живой плоти кусок мяса…
— Да не бойся, — мягко сказала Лесана, — зажило уж. Давно не болит.
Это мне упырь на память оставил, чтобы навек запомнила: нежити спину казать нельзя.
— Как же вытерпела ты… — В синих глазах, обрамленных длинными ресницами, заблестели слезы.
— От такого не умирают, — пожала плечами девушка и начала намыливать стриженую голову.
— Давай помогу, — сунулась Стояна.
— Не надо, — отстранилась сестра, — я уж сама. Привыкла.
Младшая покорно отступила, прижав руки к высокой полной груди. У Лесаны сжалось сердце. Какая она была красивая! Стройная, юная, со сметанно-белым телом, округлыми бедрами и мягким животом.
А волосы — тяжелой волной до самых колен… Старшая Юрдоновна опустила голову в ушат с водой, стараясь заглушить внезапно проснувшуюся в сердце тоску.
А Стояна неуверенно натирала мыльным корнем лыковое мочало и старалась не глядеть на сестру — смущалась. Была та поджарая, словно переярок, и жилы так крепко перевивали все тело, что можно было глазами отыскать каждую. Коснуться же и вовсе страшно — на ощупь казалась Лесана жесткой, словно деревяшка.
А от того, как двигались при малейшем движении на ее теле мышцы, похожие на ремни, и вовсе становилось не по себе.
Вроде была она девкой: с грудью и бедрами, да только… ничего от девки, кроме первородства, не имела будто. От такой, пожалуй, стрела как от камня отскочит, и нож соскользнет, не поранив. Подумала так Стешка — и тут же усовестилась, краем глаза глядя на рубцы старых ран.
А еще размышляла меньшая о том, что вот сейчас намоются они, и сестрица вновь облачится в порты и рубаху мужскую.
Как за ворота с ней показаться? Срам-то какой… И снова стыд затопил душу.
11
Нерун, шикнув на ватагу детворы, что отиралась возле забора Остриковичей, зашел на двор. В глаза сразу бросилось, как из бани выходят парень и девка. Да не просто парень — вой Цитадели, и не просто девка, а Стояна.
У старого кузнеца потемнело в глазах.
