Это… как… я не сумею объяснить. Я не вру! Я не знаю! Они будто слышат, о чем я думаю, видят моими глазами… — Полонянин тараторил, надеясь, что сидящий напротив человек не подумает, будто его пытаются обмануть.
— Покажи, как вы это делаете. Я смогу услышать твои мысли? — подался вперед обережник.
Ходящий побледнел:
— Не знаю… могу попробовать… — Его лицо застыло, взгляд стал тяжелым.
Пленник пристально смотрел в глаза Охотника. Миг, другой, третий… по лбу и вискам катились частые капли пота, они сбегали по скулам, падали с подбородка.
Впусте.
— Не получается, — наконец глухо сказал юноша, — ты меня не слышишь.
Мужчина кивнул. Он ничего не чувствовал. Лишь видел, что кровосос не врет.
— Как вы обращаете людей? Как обратили тебя? Как вы кормитесь? Говори."
"— Вожак не позволяет Стае грызть людей. Кровь Осененного заменяет кровь человека. Раз в луну я кормлю каждого. Крови нужно немного, если Стая небольшая. Если большая, одному Осененному не справиться. Меня обратили после того, как вожак понял, что его Стая слишком разрослась и в одиночку ее не прокормить.
— А как кормятся Осененные?
Кровосос уронил взгляд под ноги, отчего окончательно превратился в провинившегося мальчишку:
— Людьми.
Обережник усмехнулся, встал из-за стола, прошел туда-сюда по покою, остановился напротив полонянина и произнес:
— Ты говорил, если человека не выпить, он становится кровососом. Верно?
Ходящий кивнул, по-прежнему избегая смотреть на собеседника:
— Да. Если выпить досуха — умрет и станет упырем. Если нет — обратится.
Чаще те, кого так обратили, становятся Дикими. Навроде упырей. Безмозглыми. Живут одной повадкой и голодом. Рядом же нет вожака, который научит, даст войти в разум.
— А если вожак есть?
Пленник горько улыбнулся:
— Научит всему. К тому же хороший вожак кормится, не убивая. Если, когда пьешь, отпустить Дар, человек не обернется. Все не так, как ты думаешь. Я ни разу не убивал людей. Мой вожак — тоже. Первый раз, когда я охотился, он был рядом, чтобы… ну… чтобы я не потерял рассудок, не загрыз девушку.
— Расскажи про вашу охоту. Я хочу знать.
— Можно я сяду? — Ноги юношу уже не держали, а от опасной близости Охотника его стыдно колотило крупной частой дрожью.
— Сядь.
Белян, словно подрубленный, рухнул на лавку, облизал пересохшие губы и, опустив глаза в пол, начал рассказывать:
— Первый раз всегда охотишься с вожаком. Год должен пройти после обращения. Чтобы переяриться, в ум прийти. Мы вышли на девушку в брусничнике. Я позвал ее, и она подошла.
