Когда я решил идти за этим странным кахетинцем, я испытывал лёгкие сомнения. Да чего уж там, я, Вольный Воитель, считал всё происходящее той ещё авантюрой. Но вот ведь какое дело, Вольные Воители порой не прочь ввязаться в авантюры. Такие, как я — люди весёлые, мы любим и умеет отдыхать — веселиться, отключая мозг. В таком состоянии мы можем взяться и за серьёзное дело и положиться на импровизацию…
Если только полностью уверены в своих силах, а серьёзное дело представляется весёлой прогулкой.
В иных же случаях — во время сложных заданий, Вольные Воители уделяют огромное внимание подготовке.
Выходят на дело с холодной головой и пластом собранной информации.
Сейчас мне приходится импровизировать…"
"Уверен ли я в своих силах? Ну, по крайней мере, сейчас я могу дать отдохнуть своему Сосредоточению и энергетическим контурам. Всё-таки долго прятаться, растворившись в мире, непросто и утомительно. А мне нужно свалить из Лондона до восхода Солнца.
А ведь уже начинает светать.
Я заметил двух полицейских, мы с кахетинцем как раз в этот момент обсуждали несуществующую бабушку Алифу.
Разумеется, на арабском. Он понял, что я могу довольно непринуждённо поддерживать его импровизацию, чем и пользовался по полной программе.
Полицейские покосились на нас.
Поймав их взгляд, я громко цыкнул на кахетинца и принялся кивать стражам порядка, мол, простите-извините. Мой временный союзник присоединился, и вот мы уже походим на двух бородатых болванчиков.
— Вот-вот, не шумите! А то ишь, понаехали! — выругался один из полицейских.
Мы дождались, когда пешеходный светофор загорится зелёным и законопослушным образом перешли дорогу. Срезали путь через сквер и оказались возле небольшого микроавтобуса бежевого цвета.
Кахетинец открыл задние двери, я помог ему засунуть внутрь тележку, а затем погрузились и мы оба.
Внутри сидел мужчина лет сорока с неприметным лицом и женщина со светлым каре. За рулём расположился высокий бритоголовый хмырь.
— Ну наконец-то! — крикнул хмырь. — Погнали.
Микроавтобус плавно тронулся с места.
Трое человек внимательно разглядывали меня. Первой, как ни странно, не выдержала женщина:
— Нам очень жаль, Максим, что всё так случилось, — сказала она, и в её голосе я в самом деле расслышал нотки искреннего сочувствия.
— Мои родители мертвы? — коротко спросил я.
Женщина посмотрела на неприметного мужика, и тот ответил:
— Мы хотим верить, что нет. По крайней мере, мы подтвердили смерть четырёх агентов и пленение ещё пятерых.
