Соплячка мелкая двадцати лет. Ну какая из меня, сука, нянька? Жить с ней полгода под одной крышей — это полный пиздец!
Поперхнувшись сыром, быстро откашливаюсь, а затем устремляю на адвоката охреневший взгляд, явно транслируя вопросы, которые не могу озвучить вслух. У самого такая же херня. Башкой понимаю, что Ива мне не пара, молоденькая совсем, а внутри всё этому пониманию противится и бурлит. Видно не мне одному свезло с беззащитной и юной девочкой. Вот ещё один кандидат в психушку нарисовался.
Твою ж мать…
— Ты Милану любишь? — не понимаю, зачем я спрашиваю об этом Тимура.
Как будто его ответ поможет мне разобраться в себе и закроет мои личные гештальты с Кристиной.
— Возможно, — отвечает Валевский, разливая по стаканам остатки алкоголя.
— Что значит «возможно»? — возмущается Станислав, утягивая с тарелки бутерброд с копчёным лососем.
— То и значит, — отмахивается Тимур.
— Блядь… Не делай моей ошибки. Если не уверен, какое к черту предложение? — хмурится Черкасов, принимая у Валевского стакан.
— Слушай, Тимур, а Вика эта, симпатичная? Целка наверное? Необъезженная кобылка… — Стас прищуривается, и на мгновение его мысли уносятся куда-то далеко. Явно за пределы этой комнаты.
— Ебать, вы серьёзно? — фыркает Давид. — Какого хрена вас на писюх молоденьких тянет?
— Кого это «вас»? — устремляю на Руднева озадаченный взгляд, встречаясь с его любопытно-пронзительным.
Я не делился с друзьями мыслями об Иве. Но этот рыжий оракул словно насквозь меня видит, чтоб его…
— В смысле «кого»? — продолжает Давид.
— Адвоката со Стасом, ясен пень. Черкасова недавно на студентку потянуло. Зелёная ещё. Не уверен, что сосать умеет.
— Так я теперь свободен, — парирует Черкасов. — Ты её ножки видел? А грудь! Ни грамма пластики. Всё своё. Натуральное. Девочка красивая, свежая. Как Джульетта у Шекспира. Научить её сосать как следует и получать удовольствие не составит труда.
— Смотри, не влюбись, Ромео, — ухмыляется Дава. — Ты с ней на свадьбу к Максу придешь, чтобы Камиллу позлить?
— Возможно, но я не уверен.
Мне плевать на бывшую жену и на её нервные клетки. Просто мне захотелось чего-то особенного. Не приторного. Не такого, как у всех. И теперь я могу себе это позволить… — задумчиво произносит Черкасов, а у меня аж изжога от его слов к горлу поднимается. Отчего-то меня это сильно злит. Чувствую, как напряжение в теле снова нарастает. Сдавив ладонью стакан, делаю вид, что у меня всё заебись.
