Не в силах сдержать эмоции, я прерываю её вскриком:
— Тёть Лар, прекрати!
В последнее время я ощущаю себя чем-то вроде инкубатора, созревшего исполнить несбыточные желания и потребности моей горячо любимой тётушки. Я порядком устала. Я хочу тишины. Хочу ясности. Хочу понять, к чему я в этой жизни стремлюсь.
— Ива?
— Я не уверена, что хочу рожать, — судорожно выдыхаю. — Зачем мне ребёнок без отца?
— Ты нормальная? Что ты несёшь?
Нас обоих охватывает паника.
— Нормальная! Я абсолютно нормальная! Я хочу учиться.
Меня кто-то спрашивал, жажду ли я этого ребёнка? С грудным младенцем что меня ждёт? Академка? Какая с пелёнками успеваемость? Какая учёба? Я тупо завалю ближайшую сессию. А что потом? На платное? Где брать деньги на это всё?
— Я всё улажу! — восклицает тётя. — Ива, опомнись! У тебя есть я и твои родители, мы всегда готовы прийти на помощь. Мы справимся с этой ситуацией. Не надо так отчаиваться!
— Прости… — говорю я сквозь слёзы, прижимая к уху телефон. Вспотевшая ладонь немеет. — Я не хочу, чтобы на меня давили.
Я сама приму решение. До скорого, теть Лар, — всхлипнув, я тупо сбрасываю звонок. В душе очередное месиво разворачивается. В голове воцаряется полный хаос.
Господи, что же мне делать?
Как поступить?"
"Я не могу убить собственного ребёнка, но и рожать его в одиночку на свой страх и риск — ещё то испытание…
Глава 19
Макс
Дерьмо…
Полное дерьмо!
Прикурив у открытого окна сигарету, верчу в руке телефон.
Для чего ей разговор с Ильёй? Что он изменит? Для Ивы ровным счетом ничего.
Я знаю брата, как своих пять пальцев, все его худшие стороны. Знаю своего отца, который инвестировал в предстоящую сделку немерено сил и приличный капитал. Он церемониться с Иванной не станет. Просто отдаст приказ нужным людям, и всё сделают без меня. Но дело не в этом…
Дело во мне.
Я не хочу, чтобы отбитые на всю голову охранники отца к ней приближались. Среди них адекватных мало.
И я бы не воспринимал эту ситуацию так остро, если бы меня не заботила её дальнейшая судьба. Как не крути, я к Иве неравнодушен.
Я хочу эту девочку для себя и этим всё усложняю.
Словно на ней свет клином сошёлся.
О чём, я, сука, думаю?
Две встречи — и нахрен отказали тормоза!
Когда со мной такое случалось?
Когда я поддавался нездоровому соблазну?
Где моё хвалёное хладнокровие?
Почему я стараюсь её понять и в то же время намерен сделать по-своему?
— Желаете что-нибудь ещё? — в спину доносится голос горничной.
— Нет, спасибо, — отвечаю, не оборачиваясь.
