Они хотят, чтобы мы надели на себя ЭТО? Как какие-то шлюхи на панели? И меня в ЭТОМ по телеку увидит отец? И пацаны?
Королёва, Бесстужева и Лозовая смотрели сушёной вобле в рот, словно готовы были встать на задние лапки и выполнить любые команды. Зачем они ведут себя так? Разве не видят, с каким пренебрежением взирают на них эти надменные тётки?
Девчонки получили несколько комплектов для примерки и скрылись в спальнях. Марго и Таня, словно мясо, осмотрели Надю, Милу, Лизу и Карину, заставили Надю повертеться вокруг и показать бёдра, а Карину – пройтись, причём всё это сопровождалось кислыми лицами стилистов, переглядываниями и ехидными замечаниями, но почему-то унижение и стыд чувствовала я, не сдвинувшаяся со своего места за столом.
Наконец, девочки, словно с барского плеча, получили свои комплекты, и ушли на примерку. Остались я, Саша Рогова и Лика Супер.
Саша и Лика скромно переминались с ноги на ногу возле заветной коробки. Марго и Таня смотрели сквозь них, словно не замечая. Лика протянула руку к коробке и сказала:
- Можно мне что-то позакрытей?
- Фу, не тронь! Не тронь, я сказала! – Процедила Марго.
- Позакрытей должен был быть твой рот, когда ты кушала сдобу, дорогуша. В зеркало давно смотрела? Нет? Ты похожа на губку, такая же рыхлая и бесформенная.
Лика опешила и отступила назад. Я напряглась, но не сдвинулась с места.
Марго сказала писклявым голосом, обращаясь к камере на стене:
- Режиссёра можно сюда… пригласить? – По громкой связи Рита Волкова что-то ответила. - В смысле она вышла? Я отказываюсь так работать.
Мне обещали девочек модельной внешности, а тут у вас некомплект, пересортица какая-то. Пусть этих уберут из показа, одна толстуха, вторая как пацан. Это антисекс, это убьёт имидж бренда.
- Там ещё одна, Марго, - сказала Таня, показывая на меня. – Эй ты, за столом, покажись.
Я старалась сдержаться, честно, старалась. Вру. Не хотела, и не старалась. Очевидно, лимит моего терпения был исчерпан вчерашней изнурительной тренировкой с долбанными босоножками. Лика стояла красная, как рак.
Саша Рогова опустила голову и рассматривала носки кедов. Они не были моими подругами, и, по большому счёту, мне должно быть всё равно… Но я не я, если мне будет всё равно, когда унижают других.
Какого хрена? Кем себя возомнили эти тётки? С каких это щей они решили, что имеют право оскорблять? «Покажись?» Шта? Мы на невольничьем рынке в Алжире, что ли?
- Нет. – Налила себе полный стакан газировки и наложила новую порцию панкейков. – Неохота.
