Каждую церемонию три девушки номинированы на вылет, исходя их результатов испытаний и личных симпатий Макса Старского. Угу, я слушала вполуха, рассеянно скользя взглядом по конкурсанткам. Три девушки получают по бархатному футляру, и только у одной из них внутри окажутся часы из настоящего белого золота, инкрустированные бриллиантами, рыночной стоимостью двести пятьдесят тысяч рублей, означающие, что её время на проекте истекло. Так, стоп, сколько-сколько? Я навострила уши, выпрямила спину и всмотрелась в ведущего. Мне не послышалось? Двести пятьдесят косарей? Мне дадут сегодня? Серьёзно?
Старский был одет в смокинг и стоял плечом к плечу рядом с ведущим.
Я нетерпеливо заёрзала. Ну, давайте уже ближе к делу. Где там мои двести пятьдесят тысяч кровных?
Еле дождалась, пока ведущий, наконец-то замолчит. Три длинных вытянутых бархатных футляра цвета горького шоколада опустились передо мной, Катей Николаевой и Ликой Супер. Я испытала тайное злорадство, увидев, как блогерша побледнела. Да ладно, подумала, расслабься, ты не уйдёшь, пока что, ха-ха.
Юрий предложил Лике Супер первой открыть футляр. Та подняла крышку не с первой попытки и расплакалась от облегчения: он оказался пуст. На очереди были мы с Катей. Наверное, при монтаже на этом моменте вставят наши напряжённые лица и барабанную дробь. Ну, дорогущие часики, где вы, идите к папочке!
Дрожа от радостного предвкушения, я открыла футляр.
Это что, шутка? Внутри моего футляра было пусто! А вот Катя побледнела и бросила растерянный взгляд на ведущего.
Я вытянула шею, словно любопытный гусь, пытаясь заглянуть в её футляр, и едва не свалилась со стула.
- Катерина, - начал было Юрий Яблоков.
- Это ошибка! – Громко заявила я, пододвигая к себе Катин футляр с часами, а ей подсовывая свой. – Вы всё перепутали, придётся снимать заново!
Довольная, я принялась любоваться на сверкающие часики. Я настолько была уверена в том, что говорю, что даже Юрий Яблоков растерянно оглянулся на Струкову. Но Макс покачал головой и спокойно сказал:
- Никакой ошибки нет, Арина.
Верни часы Катерине.
Старский кивнул Кате и протянул ей руку в приглашающем жесте. Девушка поднялась, комкая край платья. Я встала тоже и схватила подругу за руку:
- Но уйти должна я! Катя не хочет уходить, а я хочу!
Старский бросил на меня раздражённо-высокомерный взгляд и отчеканил:
- Решения здесь принимаю я.
- Так прими правильное! Проводи меня, а её оставь! – Я почти кричала от отчаяния, понимая, что сейчас происходит что-то неправильное.
