Бежал с Нерчинской каторги и сейчас живет разбоем. А Петька, скорее всего, Роджен Глонти, уроженец села Мелекедури Озургетского уезда Кутаисской губернии. Отбывал на Сахалине каторгу за убийство, вступил в дружину, отличился в боях с японцами и удостоен за храбрость Знака отличия Военного ордена четвертой степени[28]. Восстановлен в правах, но остался бандитом. Подозревается во многих крупных преступлениях, входит в близкий круг Нико Ононашвили[29], которого ты помнишь по Иркутску.
Лыков перевел взгляд на владивостокца и спросил:
— Среднего роста, коренастый, рыжие усы и голубые глаза навыкате?
— Агентура описывает так.
А прячется где-то в темных слободах, даже не знаю, где именно. И сами рассудите, Алексей Николаевич — до Пантелея ли мне? Тьфу на него и растереть. Покуда он сам о себе не напомнит каким-нибудь кровопролитием.
— Да он уже напомнил, три кассы у военных сломал!
— Это не доказано, — отрезал Мартынов. — Разве Петька с Ленькой на такое не способны? То-то и оно… ваше высокородие.
Разговор зашел в тупик.
Лыков поднялся:
— У вас когда ближайшая облава на Миллионку?
— Через три часа, а что?
— Возьмите нас с Сергеем Маноловичем. Хотим поглядеть на вашу местную «Хитровку». А то после ростовской Богатяновки скукота одна.
Начальник отделения оживился:
— А вы бывали на Богатяновке?
— Приходилось[30]."
"— Слыхал и я про нее… Ну, милости прошу к нашему шалашу. Приходите в половине двенадцатого. Оружие не забудьте. Чай, не с пустыми руками приехали? А то могу выдать временно, из конфиската.
Коллежский асессор молодецки похлопал себя по карману и сказал:
— Не требуется.
Питерцы ушли. Они спокойно отужинали в «Тихом океане», затем размялись по Светланской. Идти куда-то еще не решились — уж больно Владивосток горист. Одна только главная улица была относительно ровной, прочие уходили в сопки. Лыков в свои почтенные годы обленился лазить вверх-вниз и молодому помощнику запретил. Опять же Светланка, как любовно называли ее местные, предоставляла все удобства.
Яркое электрическое освещение, великолепная гранитная мостовая, витрины магазинов и ресторанов, множество экипажей, забитая океанскими судами бухта — все это радовало глаз и будоражило воображение.
К указанному времени питерцы вернулись на Комаровскую. Во дворе встали в круг шесть человек. Лица их едва угадывались в свете одинокого фонаря. Они были спокойны: привычные к ночным облавам сыщики не мандражировали, курили в ожидании команды и тихо переговаривались.
