Лыков понял, что не нужно требовать лишнего, и спросил в лоб:
— Лединг не поверит устным показаниям Кувалды? И потребует протокола с его подписью?
— А то и сам захочет провести допрос.
— Малясов не станет откровенничать с полицмейстером. Учитывая репутацию последнего.
— Вот и я об этом, — признался начальник отделения. — И чего тогда стоят его слова, сказанные вам? Пшик.
— Но львиная доля сведений в нашем сыскном деле так и приходит. Вы ведь не сообщаете начальству фамилии ваших осведомителей, когда они приносят что-то важное.
— Стараюсь не сообщать, — уклонился от прямого ответа Мартынов. Питерцы задумались. Что же за дела творятся на краю земли? Неужели полицмейстер Лединг лезет в святая святых, в секретную агентуру?
Но тут опять зашел Максюта с каким-то пустяком. Складывалось впечатление, что он желает знать, о чем так долго главный сыщик беседует с командированными. Лыков не удержался и спросил:
— Вам чего тут надо?
— Так что… срочное отношение.
Статский советник вырвал у надзирателя бумагу, пробежал ее глазами и бросил на стол:
— Чтобы, покуда я беседую с господином Мартыновым, сюда никто не входил.
Ясно?
— Э… так точно.
— Выполнять!
Надзирателя как ветром сдуло.
— Он? — спросил Алексей Николаевич.
— Если бы только он один, — вздохнул хозяин.
— Кому вы верите более других?
— Дзениту.
— Кто это?
Мартынов впервые улыбнулся:
— Околоточный надзиратель, прикомандирован к отделению. Порядочный, толковый. Исполняет роль моего помощника — неофициально, поскольку в штате такой должности нет.
— Опять курляндец?
— Да, и потому его мне и подсунули. Но Карл плесом бить[27] не стал, а объяснился по-честному. Теперь мы вместе решаем, что…
Он опять замялся, и Азвестопуло продолжил за него:
— …что сообщать начальству.
— Примерно так, — вздохнул коллежский регистратор.
— Сергей Исаевич, что все же говорят ваши осведомители? — как мог сочувственно спросил Лыков. — Неужели ни слова о тех, кто громит кассы?
— Мы подозреваем некоторых, но сведений ноль. Вы вот давеча стращали меня Большим Пантелеем.
Если-де он в городе, то у меня большая головная боль. Эка напугали, прости господи… А не желаете узнать, от чего моя голова по-настоящему болит? Где-то во Владивостоке прячутся Ленька Кудрявчик и Петька Грузин.
— Они у вас? — поразился Алексей Николаевич. — Оба?
Он повернулся к помощнику и стал рассказывать:
— Ленька — это Леонид Васильевич Доморацкий, сын судебного пристава Первого Бакинского городского мирового отдела. И атаман шайки убийц.
