Имени-прозвища не называл, но догадаться можно было. Мокей сообщил честной компании, что гиляк Ыркан из селения Нам-во собирается жениться. Прям как я. А у них, у туземцев, за жену принято давать выкуп. И с него тоже попросили десять аршин шелковой материи и собаку. Где взять? А тут выпал Ыркану фарт: наняли отвезти на буровую трех человек. Оглы Хана Маранского и Габдурахмана Малшигенова, это два бузуя кавказских, они землю сверлят для наследников Зотова. Приезжали сюда за провизией, закупили и — обрат к себе.
— А где бузуи сверлят? — Лыков налил еще по рюмке.
— В Набильском?
— Немного повыше, в Ангар-во.
— Где это?
— Там речка Упленкути впадает в Ныйский залив. Иначе называется гавань Анучина. Тымовский округ, чай, знаете.
— Так. И кто с ними третий? Чума, правильно я понял?
— Он, беспременно он! — с жаром заявил следопыт. — Радченко так и сказал: старый житель приехал места поглядеть, где он сопливый бегал, а приходится прятаться.
Это была важнейшая информация. Лыков тут же поверил, что ему указали след маньяка.
Кто же еще мог заявиться на безлюдный остров зимой, чтобы укатить в глухую отдаленную местность?
— Молодец, Петр Васильевич, — протянул свежеиспеченному агенту руку статский советник. — Я утром еду туда. Ты что надумал?
— А, черт с ним, с хорьком, — зло ответил Стародубцев. — И я поеду. Пускай шакалы потом скулят, переживу. Женюсь я, ваше высокородие; средства нужны. Так семьдесят пять даете?
— Как обещал. Сколько времени нужно, чтобы собраться?
— Мне час, а насчет вас не знаю.
— Утром в одиннадцать приходи сюда. Каюры, провизия — на тебе. Вот, возьми сотню на закупки. Одежда у меня есть. Поедем вдвоем, но потребуются еще санки.
— Христосика назад везти? Соображаю. Будет все к одиннадцати часам. Разрешите идти?
— Иди, — отпустил следопыта сыщик.
Наутро, как и условились, два храбрых человека уехали из Александровска на западное побережье. Каюрами были гиляки, старые знакомые следопыта. Ребята зря времени не теряли, загрузили вещи сыщика и отправились в путь.
На этот раз сани были русские, а не гиляцкие. Они имели высокие борта, и снег не так набивался в ноги, как по пути на остров.
Им надо было перевалить через хребет и спуститься на лед реки Тымь, самой большой на русской части Сахалина. Поронай был длиннее, но его забрали японцы. Тымь они увидели возле Дербинского уже вечером. Заночевали у смотрителя, встали с первым светом и отправились к Охотскому морю. Двести верст пути караван одолел за три дня.
