Она расскажет, что сказал ей Малькольм, и, без сомнения, Карлсен сочтет ситуацию категорически неприемлемой и исправит все за них обоих, потому что Оливия не может провести следующие три года в окружении людей, которые считают, будто она встречается с Адамом, блин, Карлсеном.
Проблема была в том, что не только Карлсен заметил Оливию. В лаборатории было больше дюжины рабочих столов, и за ними работали по меньшей мере десять человек. Большинство — все — смотрели на Оливию. Вероятно, потому, что большинство — все — слышали о том, что Оливия встречается с их боссом.
Гребаная жизнь.
— Можно вас на минуту, доктор Карлсен?
Рассуждая здраво, Оливия понимала: лаборатория оборудована так, что эхо услышать невозможно. И все же ей показалось, будто ее слова отскочили от стен и прозвучали еще раза четыре.
Карлсен кивнул в замешательстве, передал блотанализ Алексу и направился к ней. Он, видимо, не понимал или не обращал внимания на то, что на него уставились примерно две трети его подопечных. Остальные, казалось, были на грани геморрагического инсульта.
Он пригласил Оливию в переговорную, расположенную сразу за главным помещением лаборатории. Она молча последовала за ним, стараясь не думать о том, что все в лаборатории убеждены, будто они с Карлсеном встречаются, и только что видели, как они прошли в отдельную комнату. Вдвоем.
Это было хуже всего. Хуже всего, что можно себе представить.
— Все знают, — выпалила она, как только за ней закрылась дверь.
Он смотрел на нее с непонимающим видом."
"— Вы в порядке?
— Все знают.
О нас.
Карлсен склонил голову набок, скрестив руки на груди. С их последнего разговора прошло меньше суток, но, по-видимому, времени было достаточно, чтобы Оливия забыла эффект его… его присутствия. Или что там заставляло ее чувствовать себя маленькой и хрупкой, когда он был рядом.
— О нас?
— О нас.
Он казался озадаченным, так что Оливия пояснила:
— О том, что мы встречаемся… То есть мы не встречаемся, но Ань явно так решила и рассказала… — Она поняла, что получается бессвязная чушь, и сделала усилие, чтобы говорить медленнее.
— Джереми. И он рассказал об этом всем, и теперь все знают. Или думают, что знают, хотя знать абсолютно нечего. Мы с вами это знаем.
Мгновение Карлсен обдумывал это, затем медленно кивнул.
— И когда вы говорите «все»?..
— Я имею в виду всех. — Она показала в сторону лаборатории. — Эти? Знают. Остальные? Знают. Шери, секретарь факультета? Она уж точно знает. На этом факультете все жуткие сплетники.
