"
"Она все еще не понимала, почему он произносил ее имя так по-особенному. В его тоне что-то крылось, нечто не вполне ясное. Предчувствие возможностей. Глубина. Оливия невольно задумалась, реально ли это или только ей мерещится, и понимает ли Адам это сам. Она о многом задумалась, а потом велела себе прекратить. Теперь это совсем ничего не значило.
— Входи.
Этот отель оказался еще роскошнее. Оливия закатила глаза, удивляясь, зачем кто-то тратит тысячи долларов на жилье для Адама Карлсена, — ведь он едва обращает внимание на то, что его окружает.
Стоило предоставить ему какую-нибудь койку, а деньги пожертвовать на достойную цель. На спасение китов. На лечение псориаза. На Оливию.
— Я принесла это… полагаю, это твое.
Она сделала пару шагов к нему и протянула зарядку для телефона, позволив концу шнура раскачиваться в воздухе так, чтобы Адаму не пришлось прикасаться к ее руке.
— Точно. Спасибо.
— Она была за лампой у кровати, наверное, поэтому ты ее и забыл. — Она сжала губы. — Или, может быть, это старость.
Может быть, начальная стадия деменции. Амилоидные бляшки и все такое.
Он пристально посмотрел на нее, она попыталась не улыбнуться, но было уже поздно, он закатил глаза и сказал: «Очень смешно» — и…
Вот она уже улыбается. Снова. Проклятье.
Она заставила себя отвести взгляд, потому что… нет. Больше нет.
— Как прошло интервью?
— Хорошо. Хотя это только первый этап.
— А сколько их всего?
— Слишком много. — Адам вздохнул. — У меня еще будут встречи с Томом по гранту.
Том. Точно. Конечно.
Конечно… вот почему она тут. Чтобы объяснить ему, что…
— Спасибо, что пришла, — сказал он тихим и искренним голосом. Как будто, согласившись на встречу и прокатившись на метро, Оливия доставила ему огромное удовольствие. — Я подумал, что ты, возможно, будешь со своими друзьями.
Она покачала головой.
— Нет. Ань пошла на свидание с Джереми.
— Мне очень жаль, — сказал Адам, глядя на нее с искренним сочувствием.
Оливии потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить свою ложь и его предположение, будто она влюблена в Джереми.
Это произошло всего несколько недель назад, но казалось, что очень давно. Тогда она боялась, что Адам узнает о ее чувствах к нему, и не могла себе представить ничего хуже. После всего, что случилось за последние несколько дней, это выглядело так глупо. Ей следовало признаться во всем, но какой в этом сейчас смысл? Пусть Адам думает, что хочет. В конце концов, от этого пользы будет больше, чем от правды.
— А Малькольм с… Холденом.
