Жаль только артистов – у них изо рта валил пар, а по пьесе дамы щеголяли в открытых платьях с декольте.
Все бытовые трудности переживались почти легко – мы были молоды, здоровы, дети накормлены – никакой беды нет. Телевизор в те годы работал круглые сутки – мы замирали у экранов, ловя каждое слово. Неужели дожили, господи? Неужели что-то изменится?
Как же мы верили в это тогда, как мы надеялись…
Всегда, во все времена, от отчаянья и разочарований спасал ближний круг – семья и друзья.
В 90-х я поехала в Париж, к подруге Юльке.
Та, правда, успела порушить свой вполне счастливый и успешный брак с французским бизнесменом, уйдя к нищему русскому художнику. Опять любовь, куда денешься!"
"Крохотная квартирка в предместье Парижа. До столицы – час на скоростном поезде. Рядом – замок Железной Маски.
Декабрь, люди живут в предвкушении Рождества. Городок украшен разноцветными елками – потрясают голубые и красные – натуральные, кстати, просто припорошенные цветной пудрой.
В витринах вертепы – все двигается, поет и играет.
Замираю, наблюдая – чувствую, как губы расползаются в улыбке.
Пахнет пирогами, рождественскими рулетами – здесь их называют полено, – украшенными фруктами. В окнах кондитерских такая красота, что не верится, что все это счастье еще и съедобно. От запахов кружится голова.
На улицах жарят каштаны. На углу играет на скрипке старик в красном кашне и яркой клетчатой кепке. Тепло, светит солнце. Совсем нет снега.
Тротуары без выбоин и луж, не надо перепрыгивать, обходить, изощряться в спортивной сноровке.
Машины не обдают тебя грязью. Чистота потрясает не меньше всего остального.
В первое утро я, как обычно, залезаю под душ – в квартире довольно прохладно. Я не из тех, кто может часами плескаться, не «утка». Минут десять, не больше. Следом в душ идет Юлька и тут же с диким криком оттуда выскакивает.
А случилось вот что – я, неразумная, израсходовала весь запас горячей воды. А в доме еще подруга и ее муж, и всем надо помыться. А горячей-то нет – утекла. Мне объясняют, что во Франции счетчики.
Электричество дорого, отопление тоже. Все экономят. Мне-то нормально, я не мерзлячка, даже в суровую русскую зиму сплю с открытым окном. А бедная Юлька – дама мерзлявая, понятие «духота» ей вообще незнакомо. Подмерзнув, она включает электрическую батарею, прислоняется к ней поясницей и завороженно смотрит на часы. Пятнадцать минут – и все, выключает. Вспомнишь тут наше центральное отопление и горячую воду, которую мы лили тогда как придется.
