И, между прочим, креветки тоже в продаже были, правда, только в центральных гастрономах и в рыбных магазинах «Океан». Бутылка «Арбатского», водка «Пшеничная». К чаю – кекс из пакетика. Если с изюмом, вообще красота!
Первый муж мне достался с наследством – и наследством крупным – в виде собаки породы дог. Дог был мужеска полу и посему размеры имел устрашающие – не дог, а теленок, ей-богу! А нраву был легкого и трусости необычайной. Помню, когда в дом неожиданно заходили чужие, он забивался под диван. Ну, а собачку, как известно, нужно кормить.
Вот только вопрос – чем? Собакам, как известно, полагается мясо. Желательно – сырое и желательно – мякоть. Кость так, для блезиру – на закуску, на сладкое. Но мяса в магазинах нет. Нет и рыбы, впрочем, у нас ведь не кот! Есть только вымя – простите – и мелкая рыбка под названием мойва. Когда ее ставили варить, квартира заполнялась невыносимой вонью. Варила я ее при открытом окне. Да и вымя, надо сказать, тоже со специфическим запашком. Туда же, в кастрюлю, полпачки геркулеса, риса-сечки или продела.
Посмотришь – стошнит. Понюхаешь – вырвет. С утра на плите кастрюля, размером с ведро. А соседи нас ненавидят – шипят вслед, что мяса нет из-за нас – съела наша собачка все стратегические запасы мяса в стране. А народ голодает!
А бедный наш пес, вечно полуголодный, страдал желудком.
Не для голодной страны наша собака, смешной, лопоухий и добрый наш Грей.
И еще мне казалось, что волны ненависти и злобный шепот нам вслед он чуял. Понимал. Проходили мы мимо старушек подъездных, и наш трусоватый барбос поджимал уши и становился как будто поменьше.
А однажды не выдержал – нервы, наверное, сдали. Как гаркнет на бабку! Как забрешет! От всей своей собачьей души.
Московская Олимпиада. Хорошо помню столицу в то время – чистота, пустота и магазины, полные дефицитных продуктов. Полупустые улицы, никакой давки, никакой толчеи. «Почистили» тогда город знатно. Ну мы и радовались пару недель."
"Однажды в августе мы поздним вечером приехали с дачи.
Легли спать. Среди ночи я проснулась – чувствую, сейчас умру, если не съем чего-нибудь соленого. Нет, честно – умру! Как сомнамбула, на ощупь, пошла на кухню, открыла холодильник и – счастлив мой бог! – вижу, в самом углу стоит давно забытая двухлитровая банка соленых помидоров – мелких, зеленых, тверденьких. Такие продавались тогда в деревенских магазинчиках – плоды кооперации. Целая банка – спасение и счастье!
Муж застал меня сидящей на полу в ночной сорочке.
