Дома села на стул – кружилась голова, ни одной мысли, ни одной. Пустота в сердце, в душе. Пустыня. Меня словно не было – растворили.
Сережа обнял меня за колени и пробормотал:
– Спасибо тебе, спасибо!
И заплакал навзрыд.
А мне показалось, что в этот момент я умерла. Саша приезжал еще много раз. Стоял под воротами дачки, караулил меня на улице, в магазине – да где угодно.
Я умоляла его оставить меня в покое, не мучить, у меня семья, муж, ребенок.
И в этот момент я поняла, что я снова беременна.
Сережа, разумеется, был счастлив.
Он любил меня – я это знала и чувствовала. Но еще больше, чем меня, мне кажется, он любил моего старшего сына. И даже рождение второго сына, его кровного, не изменило ситуации. И это, кстати, все понимали – и я, и оба сына.
Мы жили вроде бы неплохо. Сережа не обижал меня ни единым словом, был нежен, ласков, внимателен. Но он не работал. Точнее – работал не всегда. Он с удовольствием сидел дома, возился с мальчишками и ждал меня с работы.
Восьмидесятые
Денег не хватало.
Муж приносил копейки, у нас двое детей, и на что жить, было непонятно. К тому же работу мне приходилось искать с таким графиком, чтобы побольше проводить времени с детьми.
Соседка Надюшка устроила меня в кожвендиспансер.
– Работы на пару часов, и все, ты свободна! Беги к своим пацанам!
Карьера в диспансере началась с вивария с кроликами. Потом пошла вверх – я стала работать в лаборатории. Дело было нехитрое – поставить подносы с анализами крови в специальный шкаф и включить программу.
Плохой анализ был виден сразу, о чем тут же следовало доложить.
Дружила я с Верой Ивановной, врачом диспансера, принимавшей мазки, которые сдавали преподаватели, воспитатели детских садов и продавцы магазинов.
Утром звонок:
– Леночка! Я тут за сапогами застряла! Начни, дорогая, прием! Я примчусь через час, честное слово!"
"Выглядываю в коридор, как назло, народу полно! Боже, что делать? Да нет, я, конечно же, ловкая. Смелая. Наблюдательная. Сколько раз ассистировала Вере Ивановне! Но брать мазки самостоятельно, даже без пригляда врача? Да нет, не смогу! А очередь начинает бурчать, люди торопятся на работу.
Поминутно заглядывают в дверь: «Девушка! Скоро?»
А Веры Ивановны нет! Ну что ж! Начинаю прием. Очень волнуюсь, а потому делаю все очень осторожно и аккуратно. Удивленные женщины горячо мне благодарны, говорят комплименты: «Руки у вас золотые!»
Можно выдохнуть. И тут… В кабинет зашел мужчина. Молодой, интересный, по выправке видно – военный.
