Бабушка и дедушка верили в меня – и именно им я решила доказать, что из меня что-то получится! И даже сейчас, когда в моей жизни случается какой-то успех, какое-то важное событие, я говорю мысленно: «Бабуль, дедуль! Вы радуетесь за меня? Вы мной гордитесь? Это все для вас, мои дорогие! Это я посвящаю вам!»
Я крепко стою на ногах, уверена в себе, за все благодарна и многое умею – все это благодаря бабушкам, воспитавшим меня. Таким разным, но сыгравшим неоценимую роль в моей жизни.
Умерла бабушка в 1980 году, неожиданно, совсем нестарой, в шестьдесят восемь лет.
Случилось это под Пасху. Испекла свои сказочные куличи с цукатами, поохала, что устала, легла, заснула и не проснулась.
Горе мое было огромным…
К тому времени мама потребовала, чтобы я жила с ней, и впервые в жизни мы стали жить вдвоем, на одной территории. Так в шестнадцать лет я перестала ощущать себя счастливой и защищенной. Зачем ей это было нужно? Ни я, ни она не чувствовали друг в друге потребности, не были близки, не скучали друг по другу.
Возможно, на нее подействовали разговоры окружающих, что дочь свою она не растит, не воспитывает, и ей было неловко. А может быть, она стала задумываться о своем одиночестве и о подступающих годах.
Но родные настояли, что я должна жить у мамы, и это решение бабушки и деда я восприняла как предательство.
Жили мы в постоянных скандалах. Теперь я понимаю – мать так и не устроила свою жизнь, была издергана, одинока и несчастна.
Я – подросток со своими амбициями, вечными бунтами, со своими обидами и на нее, и теперь еще и на деда с бабушкой.
Я остро чувствовала, что меня предали, меня не любят, я никому не нужна.
Она не понимала, что воспитывать меня уже было поздно.
Страдала я страшно! Выла по ночам от тоски по бабуле. «Никого у меня не осталось», – шептала я, распаляя себя еще больше.
А через полгода после бабулиной смерти, приехав на дачу, застала «картину маслом» – в огороде, в бабушкином огороде, задом кверху возилась незнакомая тетка.
– Моя жена, – смущенно проговорил дед.
– Представь, тоже Клава!
А меня затрясло от обиды и гнева. Через полгода всего – и нате вам, новая жена! Как же он мог?
– Не могу же я жить один, Леночка, – жалобно канючил растерянный дед.
Но понять его я отказалась. Молодость! Сейчас, наверное, не осудила бы.
С новой женой дед прожил только полгода – видно, не тянула она на свою предшественницу и тезку.
Через какое-то время он снова очень торжественно пригласил нас в гости.
