Да, по убойной силе он уступает мосинкам и «нитроэкспрессам», так любимым Бичом – зато скорострельность, зато поворотливость, особенно в узких местах! А в боковых приделах храма места не так-то и много, защитники сволокли сюда длинные ряды тяжеленных скамей, на которых сиживали некогда прихожане этого некогда самого знаменитого, самого престижного собора Северной Америки – и теперь пули раскалывают столетний почерневший дуб, воют над головой, высекают каменное крошево из колонн, из облицовки, из статуй католических святых в нишах вдоль стен.
Бац! Виу-у-у! Виу-у-у!"
"Затвор замирает в заднем положении – всё, магазин пуст! Нашарить в подсумке полную обойму, загнать на место, придавить патроны большим пальцем, чтобы они скользнули в магазин, обойму вон, передёрнуть затвор, всё!
Бац! Бац! Бац! Виу-у-у!
Остался сзади силач Мехвод – он первым ворвался в собор, поливая от пуза из своего ДП-46, и первым схлопотал две пули – одну в плечо, другую в правую сторону груди, чуть пониже ключицы.
Остроконечный кусок свинца в медной оболочке прошёл навылет, пробив верхушку лёгкого, и Мехвод кашляет, захлёбываясь кровью. Но это ничего – Ева уже рядом, ловко вколола обезболивающего и теперь колдует над раненым со своими разноцветными пузырьками и банкой со «слизнем». Вот она открутила серебряную крышку, вытряхнула на ладонь зеленоватую чуть пульсирующую массу и ловко пришлёпнула поверх уже обработанной раны. Таинственное «изделие» друидов Московского Леса действует безотказно – останавливает кровь, убирает из раны любую заразу, после чего заживляет ткани – и делает это не в пример быстрее любых средств, которые применяют «замкадные» хирурги.
Жаль только, что «слизни» неизбежно вызывают зво Леса – порой после первого же применения. Но за всё приходится платить – человека с такой раной не очень-то потаскаешь, а у них сейчас каждая секунда на счету…
А пулемёт Мехвода уже подхватил Мессер – и теперь упоённо поливает свинцом центральный, очищенный от скамей, неф, ведущий к хорам.
Дорвался, одно слово… Маленькие фигурки защитников мечутся под огнём, пытаются укрыться в боковых нефах за колоннами, падают – и одна за другой бросаются к апсиде, чтобы исчезнуть там без следа. Действительно, без следа – тем, кому посчастливилось избежать пули, вскакивают на невысокое каменное возвышение – кажется, амвон? – и пропадают, словно их и не было вовсе, без звука, без вспышки или прочих спецэффектов.
