Обмирая от ужаса, юноша наблюдал, как накатывает губительная волна – до неё уже дюжина шагов… восемь… пять…
Пронзительно зашипели увенчанные раструбами короткие трубки в руках двоих «партизан» – от них к баллонам, висящим за спиной, шли коленчатые шланги. Облачка лёгкой пыли окутали передние ряды термитов, и Пако с удивлением увидел, как те блёкнут, словно рассыпаются, превращаясь в сплошной неподвижный ковёр из бурых угольков. А их собратья, те, кого не затронула странная пыль, замерли, всей массой подались назад – и вдруг чёрно-оранжевый ковёр разделился надвое и двинулся в обход, с обеих сторон.
Чекист и Мессер тоже повернулись, расходясь по сторонам. Снова зашипели распылители, и бурая ковровая дорожка шириной в несколько шагов оконтурила фланги маленькой группы. Рукава огненной реки продолжали течь, но уже на безопасном удалении от людей, и только целлофан в руках невидимого гиганта продолжал и продолжал шуршать.
Пако без сил опустился на растрескавшийся асфальт. Его трясло, ноги стали ватными от пережитого смертельного ужаса.
- Огненные термиты-мутанты. - пояснила итальянка. – Считается, что ничего страшнее на Манхэттене нет. От них даже убежать невозможно, разве что повезёт, и успеешь вовремя забраться повыше. Эти твари почему-то не любят подниматься наверх.
- У нас тоже водятся похожие. – Мессер с отвращением сплюнул и прикрутил латунный барашек на распылителе. – И тоже наверх лазать не любят, падлы. Когда мы добирались до Грачёвки, нарвались на таких – те, правда поменьше, с мизинец… Так больше часа просидели на уступе обрушенной стены, пережидали.
Проводник наш, Хорьком его, помнится звали, всё гундосил заливал: мол,после них только скелеты остаются, лис, кабанов, даже медведей. Душу вынул из меня, сучара, я его даже хотел вниз скинуть, к муравьям этим…[1]
Пако мучительно закашлялся потом взахлёб заговорил по-испански.
- Говорит, что видел, как бригада рабов, трудившихся на расчистке улицы, попалась огненным термитам. Их было восемнадцать человек, вместе с охранниками, а уцелел всего один – он успел без защитного костюма забраться по шипастой лиане и просидел там весь исколотый и исцарапанный, три часа, пока термиты не убрались прочь.
А от остальных остались одни только кости – белые, гладкие, будто бы полированные. Огненные термиты не оставляют ни капли крови, ни клочка кожи, пожирают всё, подчистую…
- Экая, однако, пакость… - Бич сплюнул и пошевелил ногой бурое крошево, оставшееся там, куда угодили струи «антихитина» из распылителей.
