Его мать, Галина Николаевна, гордится, что в зашитых-перешитых юбках рассекает. Анна Григорьевна же очень модная. Поэтому баба Галя ненавидит бабу Аню. И маму! И меня. Хорошо, что она с нами не живет. Один раз папина мамашка мне в детской письмо оставила: «Ирина! Ты очень плохая дочь. Тебя Господь накажет за то, что все деньги, которые отец заработал, тратятся на твои игрушки и прихоти. Вот разобьет тебя паралич, сядешь в инвалидную коляску, заплачешь, что ноги не ходят, да поздно будет».
– Вот …! – традиционно отреагировал Михаил.
– Тетя Таня, если честно, я ни на вашу машину, ни на одежду не смотрела, – сдавленным голосом произнесла Агафья, – очень хотела Ирине отомстить! Ничего не замечала. Сейчас мне так стыдно! Мы же лучшими подругами были. Без Ируськи мне тошно. Я совсем однаааа!
Баранова разрыдалась, Ира бросилась к ней с объятиями.
– Я тоже по тебе скучаю! Совсем-совсем не сержусь. Написал дядька фигню. И плевать. Что меня разозлило? Я ж не совсем Шляхтина-Энгельман, наполовину Красавина.
Папа главнее мамы!
– Папа лучше мамы, – пропищала Агафья, размазывая по лицу слезы, перемешанные с макияжем.
– Папа главнее мамы, – вторила ей Ира, – папочка самый лучший, только он меня не любит.
– И меня! – отчаянно заголосила Агафья. – Не любит! А я его обожаююю!
Девочки зарыдали в четыре ручья. Михаил Борисович подошел к ним и стал растерянно бубнить:
– Ну …! Хорош выть! Перестаньте …!
– Не матерись, – попросила сквозь слезы Агаша."
"– Так …, я не ругаюсь, – стал оправдываться отец, – …! Ну …! типа … доча! Не сердись! Ну, я, типа, тебя ваще-то …! Ну, очень хорошо к тебе отношусь …!
– А-а-а, – выводила Агафья, – папочка, скажи, что любишь меня.
А-а-а! Скорей! А то я умру!
Михаил растерянно посмотрел на меня.
Я развела руками.
– Ну да, типа люблю …! – наконец-то выдавил из себя Михаил. – Только перестань сопли лить! Хочешь, прямо сейчас поедем, я куплю сумку, которую ты просила, а я тебя на … послал из-за двойки по сраному английскому. Фирма… э… еще такая… дочь кабана называется!
Агафья задрала край кофты и вытерла им лицо.
– Дольче Габбана, папа, не дочь кабана.
– Ну, я, типа, ваще в бабском шмотье не разбираюсь, – вздохнул Баранов, – но все тебе куплю …! Сам! Лично!
– И шубу из леопарда? – вдруг спросила Агаша.
– Да, – без колебаний ответил отец, – только не реви. Нет нервов на твои слезы глядеть. Поехали. Возьму все, на что покажешь! …!
– Папа, у тебя с деньгами плохо, – напомнила девочка.
