Она подошла к картине, провела по ней рукой и сказала, что она прекрасна. Я спросила, как она это поняла. И знаете… она сказала, что можно видеть сердцем. Глаза врут, а сердце нет, – опомнившись, официантка виновато улыбнулась. – Простите. Я просто очень люблю брата и Францию. Отец привил нам эту любовь. Простите, ради Бога.
– Нет, – я улыбнулась в ответ. – Спасибо. Вы только что очень мне помогли.
– Помогла? – удивлённо спросила она.
– Угу, – играющая музыка успокаивала меня, вино оставляло после себя приятное послевкусие.
Девушка снова улыбнулась и ушла. Я же продолжила наслаждаться вином и музыкой. Торт, значит? Лимузин, уродливая кукла на капоте… Может быть, так всё и будет.
– А может быть, и нет, – прошептала я и, взяв бокал, встала у отделяющей веранду от ночного города изгороди. – Точно нет, Данил.
Данил
Злой, как дьявол, я распахнул дверь.
– Я же тебе сказал, чтобы…
– Чтобы что? – не спрашивая, Агния вошла в квартиру.
Увидеть её я не ожидал. Думал, это Наташка.
Ужин вышел скомканный. Наташа молча съела кусок торта, при этом глядя на меня с таким видом, что слова были лишними. Да они, чёрт подери, и были лишними! Кончилось всё тем, что она раздражённо бросила вилку и объявила, что ей будет лучше переночевать у матери. В этом я был полностью с ней согласен.
– Ты сволочь, – прошипела Наташа, когда я напрямую ей об этом сказал. – Скотина! – она всхлипнула и, неловко схватив телефон, одарила меня ещё парой ласковых.
Дело кончилось тем, что я рявкнул, чтобы в ближайшую неделю у меня она не появлялась.
Она ушла, а я остался сидеть на опустевшей веранде, цедил грёбаное шампанское и ковырял остатки раскуроченного торта. В башке так и вертелось, что надо завязывать со всем этим, пока удавка на шее окончательно не затянулась.
* * *Сумка Агнии полетела на тумбу под зеркалом.
– Так что ты ей сказал? – глаза её по-сучьи блестели, щёки горели румянцем.
Проклятье! Пах стал каменным в момент, когда её язычок прошёлся по моим губам.
Тонкие пальцы вспорхнули и легли мне на грудь.
– Это всё фарс, Данил, – выдохнула она горячо. – Фарс, ты понимаешь? – её ладонь опустилась к моему животу.
– Ты же решила поставить точку, – просипел я, крепко схватив её за запястье."
"Она замотала головой. Отчаянно, неистово. Меня обдало запахом спелых яблок и корицы, и я, как грёбаный наркоман, втянул его. Склонился к её виску и с рычанием вдохнул снова.
– Ты сама решила, что всё, баста.
