Пересекла зал и оказалась на улице. Из остановившегося в этот момент такси вышла пара, и я немедля нырнула в салон.
– Поехали отсюда, – бросила я водителю, не успел он задать никаких вопросов. – Поехали, и чем быстрее, тем лучше.
Глава 15
Агния
– Куда вас отвезти?
Я перехватила взгляд водителя в зеркале заднего вида. Куда? Да если бы я только знала! Хотела назвать адрес квартиры, но не назвала, и адрес родительского дома, куда ещё днём отвезла Мирона, тоже.
– Сделайте пару кругов по Садовому, – попросила я.
– А потом… Вы знаете какой-нибудь хороший ресторан? Да… Или бар? Только никаких свадебных тортов. Маленький ресторан с летней верандой.
* * *Через час полная, но удивительно приятная девушка поставила передо мной бутылку сухого шампанского и один бокал. Наполнила его.
– Может быть, включить для вас музыку? Вы любите французский шансон?
Я не имела понятия, люблю ли я французский шансон. Я вообще понятия не имела, что я люблю и что мне нужно от жизни. Так и не дождавшись ответа, девушка ушла, а следом веранда наполнилась мелодией шарманки и мягким мужским голосом.
Поставив локти на край стола, я обхватила бокал обеими руками и уставилась на узкую однополосную дорогу вдалеке. На веранде не было никого, кроме меня, вокруг забранного в сетку плафона порхала ночная бабочка. Билась, приманенная теплом и светом, но подобраться ближе не могла.
– Ты счастливая, – сделав глоток, выдохнула я и горько улыбнулась. – Крылышки твои останутся целыми. А вот я, кажется, всё…
Только конченая идиотка могла пить французское шампанское под французский шансон и разговаривать с уродливым ночным мотыльком.
На веранде снова появилась официантка. Длинной спичкой она зажгла маленькую белую свечу под Эйфелевой башней на столике и положила передо мной старый журнал.
– Если вам станет грустно, – сказала она. – Вы можете не знать язык, но не всегда нужно что-то знать, чтобы увидеть суть. Чтобы видеть прекрасное, не нужны глаза. Чтобы рассказывать о прекрасном, не нужны слова, – она показала на нарисованную акварелью картину в нише на стене.
– Мой брат глухонемой с рождения. Отец впервые отвёз его во Францию, когда ему было десять. И он влюбился.
На картине был нарисован рассвет. Рассвет, который мог бы увидеть каждый, стоя на балконе своего дома в какой-нибудь французской провинции. Но мало кто смог бы передать его красоту так, как сделал это художник.
– Знаете… – девушка тоже засмотрелась на картину. – Один раз у нас была слепая гостья.
