Или – что еще хуже – что он, осознанно и хладнокровно воспользовался моментом, чтобы избавиться от человека, которого он ненавидел. От своего отца.
– Варианты ужасные, – согласился Дмитрий. – И третий вариант: я действительно опасен. Правильно?
– Да, – согласилась я. – Правильно."
"Что-то мелькнуло в его голубых глазах, какая-то мысль – такая же острая и горячая, как раскаленная сталь, и я подумала: все, сейчас я вылечу отсюда с такой же скоростью, с какой Митька вышвырнул меня из своей жизни. И окажусь одна посреди ночи на улице Академика Зелинского, свободная и без каких-либо дилемм.
Да, может, так будет и лучше. «Нанес удар кухонным ножом». Нет, я не хочу, не желаю такого прошлого моему Митьке. Но опасный блеск исчез, Дмитрий отвернулся, подставил табуретку и принялся копаться в бумагах, лежавших на верхней полке в шкафу кабинета.
– Зачем ты это сохранил? – спросила я, помедлив.
Он на секунду остановился, обернулся ко мне.
– Что – это? Бумаги?
– Да, бумаги. Ты хотел показать их Мите – в один прекрасный день? Или зачем?
Дмитрий замер на табуретке, как ребенок, который собирался читать стихотворение, да так и вырос.
Он думал долго, у него не было готового ответа. Это хорошо.
– Я хранил эти бумаги, потому что это свидетельство того, что я – худший отец в мире, понимаешь? Я не могу забыть это или выкинуть. Я не хочу давать себе даже право на забвение. Мой сын пытался меня убить. Это моя вина, моя ответственность. Я все сделал не так, а значит, должен все и исправить. Мы должны с ним помириться.
Мы не должны забывать, мы должны пережить, понимаешь?
Он протянул мне другую бумагу, теперь уже полностью отпечатанную на принтере. Я взяла бумагу и принялась читать. На этот раз передо мной оказалось «Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела». Читать было сложно, текст был большой, на шести страницах мелким шрифтом, изобиловал терминологией, с которой я никогда в жизни не сталкивалась. «Отказ» был подробным, начинался с того, как в такой-то день и час на пульт дежурной части поступил вызов от бригады «Скорой помощи».
Дальше долго и нудно повторялось все то, что я уже читала в первом протоколе. Далее – с такой же маниакальной подробностью – результаты проведенной экспертизы. Меня бросило в пот, и сердце застучало как сумасшедшее. Экспертиза установила, что на кухонном ноже, предоставленном для экспертизы, были обнаружены отпечатки пальцев подозреваемого Ласточкина Д.Д. Положение отпечатков соответствовало положению при нанесении удара.
