Мелкий шрифт, часть отпечатана на компьютере, часть внесена ручкой. Официальная бумага, неразборчивый почерк. Может быть, писал врач? У них же почерк – как курица лапой. Но у меня слишком хорошее зрение, нужно срочно начать играть в игры, чтобы я не могла прочитать название с расстояния в метр. «Протокол». Я никогда не читала протоколы, но слово мне не нравится. Протокол осмотра места происшествия.
– Я решу, – сказала я, читая строки протокола.
Число, месяц, год. В присутствии понятых. В ходе бытовой ссоры… Потерпевший, Ласточкин Дмитрий Евгеньевич.
Экспертиза проводилась силами районного экспертного отдела.
– Ты всегда всех понимаешь и все решаешь.
– А ты думаешь, без тебя никто и вздохнуть не сможет? – агрессивно ответила я и схватила бумагу.
Настала тишина. Я вчитывалась в корявый, но все же пригодный для понимания почерк оперативной бригады, вызванной на место происшествия бригадой «Скорой помощи». Потерпевший находился в сознании, потерял много крови, был госпитализирован. На полу обнаружены значительные следы крови, предположительно потерпевшего.
Нож с отпечатками пальцев, предположительно явившийся орудием преступления, отправлен на экспертизу. Показания свидетельницы Ласточкиной Е.А., супруги потерпевшего. Постоянные конфликты с сыном. Показания свидетеля Ласточкина Д.Д. Считал, что потерпевший может представлять угрозу жизни и здоровью Ласточкиной Е.А. Свидетельница Ласточкина данное заявление не поддержала, дано направление на медицинское освидетельствование.
– Ты представлял угрозу жизни и здоровью Ласточкиной Е.
А.? – спросила я.
Дмитрий кивнул.
– Я надеюсь, что он именно так и считал, честно говоря. Иначе получается, что он просто воспользовался моментом нашей ссоры, чтобы попробовать меня убить. Но я не могу в такое поверить, – ответил он.
Я стояла с протоколом в руках и напряженно думала.
– А что показало освидетельствование? – наконец спросила я.
– Ты серьезно? Значит, ты веришь, что я мог? Избить Катю? Я? Врач? – вытаращился на меня он.
Я подбирала слова осторожно и тщательно:
– Сейчас ты предлагаешь мне выбор из двух зол, Дмитрий.
Кто-то из вас – чудовище. Либо ты, либо мой лучший друг, твой сын. Инстинкт говорит мне, что ни один из вас не может быть чудовищем, но эта бумага, которую ты вытащил, как туз из рукава, утверждает обратное. И твой шрам. Я видела твой шрам. Значит, мой друг Митя, твой сын, нанес удар кухонным ножом, предположительно считая, что ты можешь угрожать жизни и здоровью его матери.
