Так вот, Саша готовит ужин, мы в предвкушении…
В этот момент на телефоне Ремигиуса звонок от Янина: «Срочно везите ребят в театр, у балерины ногу свело, она не может дышать, предобморочное состояние! Сказала, что второй акт кое-как дотянет, а третий уже не сможет!»
У нашего литовца лицо перевернулось: «Надо вас везти срочно в театр!» Маша в отказ: «Не буду танцевать! Не буду за нее дотанцовывать! У меня всё в отеле – и пуанты, и косметичка…» Но, конечно, мы помчались.
Вспоминать страшно, с какой сумасшедшей скоростью, нарушая все дорожные правила, Ремигиус гнал машину, объезжал длинные-предлинные пробки, в прямом смысле рискуя нашими жизнями.
Вечер, заканчивался выходной день, местные жители в город возвращались…
Донеслись до отеля, Маша бежит сломя голову, забирает пуанты, всё остальное, садится в машину, долетаем до Оперного театра… Чтобы было понятно: она загримировалась, оделась, готовая выскочить на сцену. Именно в ту секунду Осипова очнулась и… как обычно, бросилась дотанцевать «Корсар».
Бедная Маша пришла в состояние ярости: «Или я выйду на сцену, или я за себя не ручаюсь!..» Янин буквально силой удерживал ее в кулисе. Ремигиус, сразу утративший весь свой гонор, бормотал: «Этого не может, не может… так быть…»
Я никогда не выступал против поддержки и поощрения молодых артистов. Но унижать при этом старшее, заслуженное поколение вообще недопустимо. Каждый артист в труппе должен знать свое место. Осипова права на такие выходки вообще не имела.
33
Завершив на такой «прекрасной» ноте гастроли, мы вернулись в Москву…
Я давал класс, ежедневно по несколько часов проводил в зале с Линой и Денисом, сам репетировал.
В декабре меня ожидали не только съемки на телевидении, участие в различных гала, но и дебют в «Щелкунчике» Р. Нуреева в Парижской опере, новая программа в проекте «Короли танца».
…В апреле 2009 года С. Данилян собрал нас в Нью-Йорке. Д. Холберг, Д. Матвиенко, Х. Де Луц, Й. Карреньо, М. Гомес, Г. Котэ и я начали репетировать «Remanso» Н.
Дуато. Сам Начо не приехал, прислал вместо себя ассистента.
Идея станцевать в рамках проекта «Короли танца» этот балет принадлежала мне. Впервые я увидел «Remanso» в ноябре 1997 года в Нью-Йорке, когда участвовал в совместном гала Мариинского и Большого театров, и прямо-таки влюбился в этот спектакль. Дуато ничего лучше него не создал, все остальное – или вторично, или вообще никак."
"Мы тогда репетировали и занимались классикой в City Center.
