— Продолжим завтра, — произнесла я, вставая.
Вернулась в свои покои. И буквально замерла на пороге, увидев стоящего у окна человека.
56
— Гунн, — я бросилась ей на встречу.
— Госпожа, — Гунн прижала меня к своей груди, — как вы тут? Этот дракон… он же ничего вам не сделал? Слава богам, Галлен бросил ему вызов. Скоро вы будете свободны от его власти.
— Все изменилось, Гунн, — я отстранилась от женщины, — я хочу быть с ним! Боги, я люблю его!
Закрыла лицо руками. Как все сложно. Практически невозможно.
— Кого? Кайрона? — всплеснула руками Гунн, — Да как же так? Что он с вами сделал? Вы же ненавидеть его должны. Он ворвался с целой армией диких степняков и взял все силой. В нечестном бою отнял жизнь у вашего отца.
— Все не совсем так. Все сложно, — я прикусила щеку. Возможно, я когда-нибудь все объясню Гунн, но потом. Сейчас есть дела поважнее, — у меня будет к тебе просьба. Помнишь заброшенную рыбацкую хижину на берегу реки? Ты обязательно должна туда пойти на заходе солнца.
Тебя там будет ждать Фродерик…
— Слуга вашего батюшки? Так он жив, старый пройдоха! Где же он скрывался все это время.
— Не поверишь, стал жрецом. И только он нам сейчас может помочь. Попроси его раздобыть снадобье, что избавит Кайрона от яда. Должно быть средство, что спасет и его жизнь и жизнь дракона. Пусть просит что хочет в награду.
— Вы уверены? — Гунн задумчиво посмотрела на меня, словно я сморозила невиданную глупость, — вы уверены что хотите спасти его?
— Я уверена, что хочу стать его женой.
По-настоящему!
— А как же принц Галлен? — не отставала Гунн, — вы же любили его?
— Мне было с чем сравнить. Оказалось, что расплавленное золото мне милей, чем небесная лазурь, — поясняю я растерянной Гунн. Только как сходу объяснишь, что все перевернулось в моем сердце.
Обед мне Гунн приносит в комнату. Рассказывает, накрывая на стол:
— Во всем замке полнейшая тишина. Тхаарцы оплакивают своего короля и готовят обоз, чтоб доставить его тело с почестями на корабль.
Принц Галлен вернулся в свой лагерь, что встал у стен замка. Говорят, он там собрал лучших воинов и отрабатывает удары. Торн, как его только земля носит, разминается в одиночестве на заднем дворе. Бьет чучело палкой. Говорят, с первого удара голову сносит.
— Что Кайрон? — спрашиваю я.
— Заперся в своих покоях. Я только видела, как ему Аранта питье понесла. Своими руками травы заварила, — хмыкнула Гунн.
