Балетмейстер кивнул пианистке и так начала сначала:
— Раз, два, три… теперь сюда, раз, два… — было слышно как балетмейстер считал в такт.
Виктор сел на соседнее с Германом место и потянул меня за собой, усаживая рядом.
— Итак, чем обязан? — тон кудрявого был спокойным и надменным, а на нас он даже не смотрел. — Только не говори, что опять беспокоит подвальная живность. Притащил еще одну кошку?
— Познакомься, это Вероника. Вероника — Герман Нагицкий.
— Ну… — не понятно потянул Нагицкий. — я смотрю почти угадал.
— Я о вас слышала, — я вздернула брови, удивленная этим фактом. — Вы городской меценат. Про вас часто пишут и рассказывают по новостям.
Нагицкий хмыкнул, скользнув по мне незаинтересованным взглядом, но никак не прокомментировал слова про мецената, а затем снова повернулся к сцене. По его взгляду можно было понять, что следит он только лишь за одной из танцовщиц.
Следит и при этом периодически плотоядно облизывается.
Я инстинктивно прикрыла живот рукой. Что-то было не так в этом человеке, но что именно, я сказать не могла.
Чувствовалось лишь, что от него так и веет опасностью.
— Эта та про которую ты вчера спрашивал? Значит, таки, нашел свое. Рад за тебя, — произнес он негромко так, словно бы меня не было рядом. — И все-таки пришел снова. Решил-таки окультуриться? Преисполниться духовности? Через неделю премьера «Аиды» в нашем скромном театре. Милости прошу.
— Нет, спасибо. Не питаю слабости к провинциальным балетным талантам, — в тон Виктора вдруг просочился яд.
— А ты даже не догадываешься, почему я пришёл?
— Мне, конечно, лестно, что ты думаешь, что я всеведущ. Но это, к сожалению, не так, — Нигицкий деланно вздохнул. — К большо-ому сожалению.
— Знаю твою любовь к кривляньям и театральности, но сейчас давай обойдемся. Не ко времени.
— Это же храм Терпсихоры. Как тут без театральности? — манерно взмахнул рукой Герман. — Если у тебя или твоих братьев есть ко мне претензии, говори прямо. Или может быть у вас претензии к арбитрам? Могу передать.
Виктор поджал губы, и чуть спокойнее произнес.
— Нику с сегодняшнего дня ищет полиция. А я у них записан как лицо, которое с ней в контакте. И отсюда вопрос.
— Не слышу вопроса.
— Многие ли были в курсе того, что я ищу ее? Только ты, — в его голосе была угроза, от которой даже мне стало не по себе.
Впрочем, почему «даже»? Я сейчас совсем не отличалась выдержкой. Кажется, скоро буду и от собственной тени шарахаться.
