— Но кто выступит развоплотителем? Синодники не видят призраков. А значит, не смогут попасть наверняка. Мастер Морозов не даст соврать.
— На первый раз, развоплотителем выступит кто-то из некромантов. У нас в Империи их целых два, если ты не забыл, — устало выдал отец и продолжил, — Они узнали твою болевую точку, сын. Думаю, что Свиридов будет судействовать в этом деле.
— И что ты предлагаешь? — осторожно уточнил я, и мужчина пожал плечами:
— Способов много. Думаю, вы сами про них знаете.
— Филипп Петрович, вы предлагаете уничтожить улики? — протянула Виноградова с хитрой улыбкой.
— Именно это я и предлагаю, — ответил отец. И это признание заставило меня удивиться.
Глава 30 Ночь открытых дверей
— Итак, Павел Филиппович, могу ли я поинтересоваться, как вы хотели избавляться от тел? — уточнил Чехов, усаживаясь в кресло.
Он с любопытством взглянул на меня, ожидая ответа, и я пожал плечами:
— Первой идеей было сделать все через Шуйского. Призраков не осталось, а те, кто еще способны проявиться, показания не дадут.
— Не осталось, — покачала головой Любовь Федоровна и пояснила. — После того как Павлуша въехал в мой дом, я была очень активной. Расход силы был приличный, а новых призраков, готовых меня кормить, не появлялось.
— Разве вам не хватало силы некроманта? — вежливо спросил князь. — Насколько я знаю, моя матушка питает призраков в своем доме с помощью темной силы.
— Я не просила меня подкармливать, — смущенно отозвалась женщина. — Если откровенно, то мне было неловко даже думать об этом.
Я привыкла сама о себе заботиться.
— Понятно, — Филипп Петрович бросил на меня осуждающий взгляд, и мне впервые за всю жизнь стало неловко перед ним.
— Я не знал, — тихо проговорил я.
— Итак, вы хотели попросить о помощи своего нового друга — Шуйского. Хороший план. Тела бы списали на внутренние разборки. Князь Шуйский закрыл бы разом много старых дел. И все были бы довольны. Но раз уж Свиридов решил взяться за это дело, то все скверно.
Я медленно кивнул, и отец продолжил:
— Скорее всего, завтра он получит все необходимые бумаги для обыска.
И настоит, чтобы провели его тщательно. К слову, отметки мелом на полу первого этажа могли бы стать прекрасными уликами.
— Моя промашка, — заступилась за меня Виноградова.
Она подошла к князю и протянула ладонь, словно собиралась его коснуться. Но сдержалась и завела руки за спину.
— Это моя вина, Филипп Петрович. Стоило все рассказать Павлу уже давно. Но я опасалась, что он изменит свое отношение ко мне.
