А потом вдруг спросил:
— Как вы с этим справляетесь?
— С чем? — не понял я.
— Когда приходится соответствовать. Мне все же пришлось принять дела отца. И это оказалось... ужасным!
На последнем слове гость нервно дернул несчастный галстук, ослабляя узел, а затем и вовсе стянул его через голову.
— Давайте попросим Виноградову принести нам вина и поговорим обо всем за столом, — предложил я.
— А я со своим пришел, — улыбнулся парень, доставая из кармана пиджака плоскую бутылку.
— Благослови Искупитель порядочных гостей, — объявила Любовь Федоровна, спускаясь по лестнице.
— Здравы будьте, — поклонился ей Дмитрий и тут же стушевался. Растерянно уточнил. — Нельзя же говорить «мертвы будьте»?
— Бросьте, любое приветствие от вас к месту, — женщина улыбнулась нам и сделал приглашающий жест в сторону кухни. — Проходите, стол накрыт. И я вам мешать не стану. Вижу, что вам надо поговорить по-мужски.
Мы с князем переглянулись, но возражать не стали.
Иришка и впрямь уже сервировала стол. И использовала тонкий фарфор, который ей наверняка выдала хозяйка.
Также рядом с тарелками лежали свернутые в виде цветов льняные салфетки.
— И это вы называете по-домашнему? — удивился Дмитрий."
"— Мы не могли ударить в грязь лицом, принимая князя, — тотчас пояснила Любовь Федоровна и подмигнула Иришке. — Обслуживать себя дальше будете сами, господа. Наша кухарка сейчас поедет домой. А у меня телепередача, которую пропустить не получится ни при каких обстоятельствах.
— Что за передача? — уточнил я.
— Про роковую красавицу времен Смуты, — женщина довольно усмехнулась, — про меня.
— Осторожнее, — предупредил я. — Там могут напридумывать всякого.
— Очень на это надеюсь, — хихикнула соседка и скрылась в стене.
В этот момент на площадке показался взъерошенный Питерский. Он поклонился гостю и спросил у меня:
— Вашество, мои услуги надобны?
— Отвези Иришку домой и обратно можешь не торопиться. Отужинаешь в городе.
— Нас дома матушка ждет. Она приготовила комки с рисом, — тихо сообщила парню кухарка и взяла его под локоть.
И в этот момент, мне подумалось, что Любовь Федоровна права — захомутают Фому. И полагаю, что это будет к добру.
Мы с гостем вымыли руки и уселись за стол. Он осмотрелся и признал:
— Хорошо у вас. Душевно.
— А вы переехали в семейный особняк? — предположил я.
— Воспользовался советом Арины Родионовны и приехал туда, чтобы познакомиться со слугами. Они оказались мне рады. Дворецкий проводил меня в кабинет, затем в библиотеку.
