Хотя бы раз! И вдруг обернулась резко, когда все склонили головы при очередном крестном знамении и коротком ответе «Аминь!» на слова молитвы отца Иоанна.
Андрей. Именно Андрей стоял в проеме и смотрел на нее поверх голов прихожан. И было что-то в его взгляде, отчего у нее навернулись слезы на глаза, сдавило в груди. Она смотрела на него, и вихрем в голове мелькали моменты, которые хотела бы забыть. И не только ее память хранила печать былого, но и губы, и руки, и все ее тело помнили его, этого мужчину. Захлестнуло душу вдруг желанием двинуться с места, лавируя между разделяющими их прихожанами, приблизиться к нему и прижаться к его груди, крепко-крепко обхватив руками талию, уткнуться в его плечо, забывая обо всем.
Он здесь. Он прошел через огонь сражений, избежал смерти и увечья, что превратили в калек каждого третьего воина армии русской, он вернулся. Он здесь!
Анна едва успела отвернуться прежде, чем из глаз полились слезы, обжигая щеки, настолько горячими они ей показались ныне. Хорошо, что на ней вуаль, сперва мелькнуло в голове, что никто не видит ее слез.
А потом подумала, что все едино, пусть даже смотрят. Впервые за эти годы она плакала, когда ее душа была полна какой-то странной благости, когда внутри все буквально трепетало от счастья, захлестнувшего с головой.
— Тебе, Господи! — прошептала вслед остальным, вознося к небесам благодарность, что все ее молитвы, творимые за того, кем по-прежнему живо было сердце, были услышаны. Он вернулся…
— Барышня, — тронули ее за локоть, когда потянулись нестройной вереницей на причащение.
Анна резко обернулась к Глаше, державшей на руках Сашеньку, уже тянувшего к ней ручки, прося, чтобы именно его «ма» взяла его. Его принесли в храм для причастия — последнюю неделю у мальчика прорезывался очередной зубик, и Пантелеевна настояла на принятии святых даров, утверждая, что это облегчит его муки и подарит немного часов покоя и тишины домашним.
Принимая мальчика, Анна не могла не взглянуть на Андрея, по-прежнему стоявшего в проеме, пытаясь угадать его мысли при виде нее с младенцем на руках, лицом столь схожим с ее чертами.
Даже сердце замедлило свой постоянный ход, словно выжидая вместе с ней. А потом ухнуло куда-то вниз, когда Андрей прикрыл на миг глаза, чуть скривившись, будто от омерзения. Равно как и ее тетя, когда Анна впервые вынесла Сашеньку из комнат второго этажа, чтобы показать той младенца. Вмиг заледенела снова душа при виде этого.
— О mon Dieu! — воскликнула за ее спиной мадам Элиза.
