Разве можно променять ныне на что-то его смех, на его первую улыбку, его первые несмелые шаги из рук Пантелеевны до кресла в гостиной флигеля, его первое «Ма!», обращенное к ней? Разве можно желать повернуть все по иному пути, когда такой дар был дан ей взамен всех потерь, что случились в ее жизни?
А потом… Анна сама не поняла, отчего так вдруг ударилось резко сердце в груди и после заколотилось сильнее прежнего, заставляя кровь прилить к голове, ударить в висках. Она по уже устоявшейся привычке стояла чуть поодаль от остальных прихожан в храме, словно на дистанции от всех, у самой стены храма, низко опустив голову.
Потому видела всех будто на ладони, потому тотчас заметила, как стали поворачиваться головы, как волна тихих шепотков пробежала вдруг по пространству храма, и даже отец Иоанн чуть нахмурился от этого волнения, недовольный поведением прихожан. Повысил голос, произнося слова просительной ектении."
"— Не думаю, что господин Оленин прибудет в Милорадово ранее весны, — сказал Анне в свой предпоследний визит во флигель Модест Иванович.
— Я не жду его прежде этого срока, судя по тому, что писал он ко мне. Так что быть может, вы все же позволите мне позаботиться о запасах ваших, помочь вам в подготовке к зимней поре…
Анна и сама знала, что Андрей вряд ли приедет в эти земли, ей писала о том Вера Александровна, поддерживающая близкое знакомство с семейством Олениных. Но не мечтать о его приезде в Милорадово не могла, представляла себе их встречу в красках, когда лежала в постели в ночной темноте.
И злилась на себя за эти мечты, на свое глупое сердце, которое пускалось вскачь при одной только мысли об этой встрече или при воспоминании о былом. Злилась, потому что не понимала, как можно мечтать о том, кто так предал, кто так обманул ее надежды, кто причинил столько боли. Разве так легко ступил бы в другие объятия тот, кто любил? Разве так быстро отринул бы былое?
Анна попыталась убедить себя сейчас, глядя на это волнение в храме, что это кто-то иной ступил под своды храма, быть может, даже князь Голицын, приезда которого ждали на днях в свои земли из Петербурга, как гласили слухи.
Но знала, сердцем уже угадала, кто именно стоит в проеме, ведущем в залу храма из притвора церковного, чей взгляд вдруг наполнил ее душу таким теплом, стер из головы все дурные тревожные мысли. И так страшилась обернуться сейчас — не ошиблась ли… о, не приведи Господь! Пусть не ошиблась, Господи! Только бы взглянуть.
