Однако Питерский мигом стал мрачнее тучи и повернулся к призраку.
— Вы… Это… — начал он и погрозил гостю пальцем.
— Что «это»? — тут же с готовностью уточнил Козырев и даже слегка приподнялся над полом, оставив тапочки на досках.
— Не балавайтесь, вот что! — мигом вышел из себя Питерский. — А то я не посмотрю, что вы старше меня!
Ногти Фомы удлинились, заострились, принимая угрожающий вид. Козырев на мгновенье бросил на меня испытующий взгляд, но я лишь скрестил руки на груди, всем своим видом давая понять, что не стану принимать ничью сторону.
Это немного остудило пыл призрака.
— Ладно, ладно… — пробормотал он, пятясь к стене. — Приношу свои искренние извинения. Не серчайте, мастер шаман.
Но слугу было уже не угомонить:
— Вы мне тут еще пошутите! Вашество, может быть выгоним этого приблудного? — обратился ко мне он. — А то больно этот дядя остер на язык! Нам тут и без него хватает всяких умников! Вон, цельный двор сегодня был таких пришлых… И никого мы в доме не оставили. Это еще Людмила Федоровна не знает, что вы этого хмыря решили пригреть.
"
"— А я чего? — невинно осведомился Козырев и уже открыто обратился ко мне. — Господин некромант, разве я сказал что-то лишнее? За что я хмырем-то стал?
— Мастер Козырев, ну зачем вы так себя ведете? Не по-соседски это… — пожурил я Василия.
— Это я с виду добрый, — подтвердил Фома. — Но терпеть хамство не стану, и враз могу на ту сторону переправить! И даже не поморщусь при этом. Будете себя потом по кусочкам собирать, ручки отращивать, чтобы было, чем билет взять…
Козырев покосился на меня, и я кивнул, подтверждая слова слуги:
— Так и есть.
Я лично видел, как Фома отправил прочь из этого мира одного вредного духа.
Василий хитро усмехнулся. Наверное, призрак был уверен, что может скрыться в зеркальных тоннелях.
— Давайте не будем горячиться. Я, пожалуй, пойду, а вы пока остынете…
— А зеркало ваше я в реку выброшу! — припечатал Фома.
— Оно антикварное, — возразил Козырев, становясь бледнее прежнего. — У него цена немалая.
Там одна рама, почитай, целую сотню стоит!
Попытка надавить на слабое место слуги была неплохой. Я даже восхитился тому, как Василий быстро определил, что Питерский очень бережливый человек. Но Фома тотчас задумчиво уточнил:
— Дорогое, значит? То есть, на помойку его выкидывать не стоит? Может продать кому?
— Что ж, значит, буду заглядывать в какой-нибудь богатый дом или музей, — вздохнул новый сосед.
— Так просто вы не отделаетесь, — довольно хмыкнул Фома.
