В жилом крыле послышались голоса Яблоковой и отца. И только сейчас у меня в голове промелькнула мысль, что забрать из прозекторской труп, дело явно непростое. Вряд ли мне отдадут его по вежливой просьбе. Придется снова просить о помощи. И я положил конверт на стол, а сам быстрым шагом направился к дверям.
— До встречи, Людмила Федоровна! — послышался голос отца.
Я вошел в жилое крыло. Князь уже стоял у дверей, собираясь уходить.
— Отец, у меня к тебе еще одна просьба, — быстро начал я. — Она может показаться немного… необычной.
Но тем не менее очень важной.
Филипп Петрович внимательно взглянул на меня.
— Слушаю…
Я достал из кармана лист с информацией об убитом в остроге монархистом и протянул его князю. И произнес, стараясь, чтобы мой голос звучал обыденно:
— Этот человек был убит в Крестовском остроге несколько дней назад. И мне нужно получить его тело. Чтобы оно выступило свидетелем и дало показания против Свиридова.
Чехов застыл на пару мгновений, потом гулко сглотнул, глядя на меня и обдумывая мою просьбу.
А затем кивнул:
— Звучит и правда необычно… Видимо, даже будучи частью семьи некромантов, я никогда не привыкну к таким просьбам. Но раз он нужен тебе как свидетель… Что ж, я позвоню кому следует.
— Тебе стоит поблагодарить князя, — мягко напомнила мне Яблокова.
Она подошла ближе и буднично поправила воротник моего пиджака. Отец как-то странно посмотрел на женщину, будто этот жест его удивил.
— Спасибо, — вежливо кивнул я.
— Все хорошо, — поспешно ответил Филипп Петрович, развернулся и вышел из дома, оставив нас с Яблоковой наедине.
— Знаешь, Павел, мы обсудили мои занятия. Твой батюшка предложил мне помощь.
Я вздохнул, понимая, как тяжело придется князю. И дело не только в очевидной симпатии, которую эти двое испытывают друг к другу, но и в том, что Чехов был не самым терпеливым наставником.
— Приготовьтесь к жестким урокам, — предупредил я. — Филипп Петрович суров в учении. Он не терпит слабости. Не повторяет и не позволяет жаловаться.
"
"— А с чего это ты решил, что мне понадобиться его жалость или повторы? — удивилась женщина. — Ты меня недооцениваешь, некромант! При жизни я много чего умела. И знания эти не дались мне сами по себе. У меня было много учителей, и каждый из них не особенно охотно делился своим опытом. Мне приходилось познавать многие науки по крупицам, по случайно брошенным фразам, а порой просто копируя мастеров… Моя мать учила меня, что стоит использовать слабости мужчин.
