Такие обычно курил Пашка, и я напрягся от накрывшей ностальгии, но ведь друг совершенно точно уехал, значит это не он.
Обошел дом, и мои опасения подтвердились, на ступеньках крыльца сидел Геннадич.
Букет нежно-розовых цветов лежал рядом с ним, светлым пятном выделяясь на темных досках.
— Будешь курить? — он спросил у меня отрешенно, и я со смешанным чувством стыда и покорности подошел и сел рядом, доставая сигарету из протянутой им пачки. — Павел оставил…
Подкурил, выпуская облачко дыма в ночной воздух. Звездное небо заволокло тучами и даже луне не осталось места на черном бархате.
Темень непроглядная, и если бы ни фонарь над дверью, мы бы сидели в полной темноте.
— Простите что так получилось, — проговорил сам не зная за что толком извиняясь. За то что влюбился в его дочь? За то что молчал об этом? За то что подрался с Пашкой? Хотя как подрался… — Хреново вышло.
Геннадич несколько секунд помолчал, а потом вздохнул и устало улыбнулся.
— Вы с Павлом для меня равны. Хоть так и неправильно говорить, но вы оба для меня сыновья.
А когда взрослые сыновья дерутся, это… врагу не пожелаешь.
Он выдохнул дым в сторону и замолчал, а я впервые задумался, что давненько не видел Геннадича курящим. Да наверно вообще никогда…
— Зря вы разрешили ему поехать, — при мысли о том что Пашка там, где его жизни может угрожать опасность, внутри все будто кипятком обливалось.
— Думаешь, он меня спросил? Я ведь даже не в курсе был, что он переводиться собрался. Узнал буквально накануне. Они с Дарьей упрямцы.
Оба если вбили себе в голову, не отступятся.
— Эта черта у них от вас, полагаю, — ответил и Геннадич задумчиво улыбнулся, а потом продолжил.
— Я разрешил ей работать в управлении, договорился обо всем. Пускай лучше под боком будет, чем в тайне от меня документы подает… Все равно переубедить не получится, упрямая как мать.
— Я думаю, вы поступили правильно.
Замолчали, думая каждый о своем. Сигарета уже дотлела, но мы продолжали сидеть на крыльце и молчать, и уходить не хотелось.
— Здорово он тебя отделал, — Геннадич с ноткой сочувствия оглядел мою побитую рожу. — Только вот не пойму, за что.
— Из-за бабы, — пожал плечами, доставая еще одну сигарету. — Той, что была до того, как я Дашу встретил…"
"— Журавлёва? — Геннадич задумчиво сощурился и мне показалось напрягся, а потом выругался и цокнул будто раздражаясь на свою забывчивость. — Я ведь так и не передал ему цепочку-то.
— Цепочку? — теперь я точно не понимал, о чем речь.
